Вот только у Рауля походка была легкая и непринужденная, и шпоры его весело позвякивали, — а герцог де Немюр, хоть и шел с гордо поднятой головой, но шел так, как будто делал над собой какое-то внутреннее усилие; и звон его шпор был мрачен и зловещ.
То ли потому, что он был одет в черное, то ли потому, что в зале для приемов по-прежнему царила гробовая тишина, — но этот человек показался Доминик каким-то злым вестником. Вестником смерти, быть может?..
Он был уже настолько близко, что девушка могла как следует рассмотреть его. И опять озноб прошел по ее телу. Рауль и этот герцог были очень похожи! И фигуры, и рост. Герцог де Немюр был, как и Рауль, смуглый брюнет со светлыми, но не голубыми, а серыми, глазами. И у Рауля волосы были темно-каштановые, а у этого мужчины — черные, тоже очень густые и уже начавшие седеть на висках. У Рауля рот был мягкий, почти женственный, а у этого человека — твердо, даже излишне твердо сжатый, как будто он стиснул зубы, преодолевая некую боль.
Когда Рауль, ее Рауль, шел к королевским тронам, и все низко кланялись ему, — это свидетельствовало о его силе, могуществе и власти; женщины провожали его восхищенными, а кавалеры — боязливыми взглядами.
Но, хотя герцогу де Немюру кланялись гораздо ниже, — во взорах женщин Доминик читала ужас и даже нечто, похожее на отвращение. И это тоже было странно, — ведь он был, несомненно, привлекательным мужчиной, — даже очень, но до Рауля ему было далеко! А мужчины, хотя, казалось, и трепетали перед герцогом, но во многих взглядах Дом уловила что-то вроде презрения.
«Арманьяк Родез Немюр. Я никогда не слышала этого имени. Родез и Немюр… Боже! — вдруг похолодела Доминик. — Как и в имени Рауля, у этого герцога тоже две буквы в имени — «Н» и «Р»!» Но она тут же опомнилась.
«Ведь де Родез — это графский титул. А не герцогский. И в вензеле под герцогской короной буква «Р» стоять у этого человека не может!» — девушка почувствовала некоторое облегчение, когда поняла это. «Если только… если только его ИМЯ не начинается на Р!»
Рыцарь был уже в двух шагах от королевы. Бланш полностью пришла в себя; вдруг, поразив Доминик неожиданной сменой маски, она ослепительно улыбнулась герцогу и протянула ему свою руку для поцелуя. Но он, казалось, не заметил этого и, опустившись на колено, приподнял край ее белого платья и приложился к нему губами. Бланш быстро убрала, почти отдернула, руку. «Он сделал это нарочно! — подумала Доминик. — Он же прекрасно видел, что она протягивает ему руку!»
И опять дрожь пробежала по спине девушки. То, как он поцеловал край платья королевы… Это напомнило ей тут же загадочного крестьянина Мишеля у реки. Очо за спиной ее величества скорчил смешную рожицу и повторил жест королевы.
— Как мы рады видеть вас, наш дорогой кузен! — сказала Бланш, улыбаясь уже немного принужденно. — Вы давно покинули двор… А мы так надеялись, что вы будете драться в Аржантее. Говорят, вы были в своих южных поместьях?
— Да, мадам, — ответил герцог, вставая. — Я был на юге.
Доминик вздрогнула. Его голос!.. Она была почти уверена — почти — что это был голос Мишеля, — и того, что был у реки, и того, что ехал с де Парди.
А королева назвала его кузеном… Значит, он — ее двоюродный брат?
— Дядя! — радостно воскликнул Людовик. — Представьте себе, — я попал в грудь своего рыцаря! А его очень, очень сильно раскачивали!
— Да, ваше величество? — слегка улыбнувшись уголком рта, спросил де Немюр. — Покажите же мне вашу победу.
Мальчик подтащил его вплотную к чучелу.
— В самое сердце! Прекрасный удар, сир! — с видом знатока промолвил герцог.
— Вы помните, что обещали мне, если у меня получится? — возбужденно сказал Людовик.
— Конечно, государь; и он ваш. — И герцог отстегнул свой кинжал в стальных ножнах и с низким поклоном вручил его королю.
Мальчик вытащил кинжал и, размахивая им, восторженно воскликнул:
— Неужели он и правда теперь мой?… Тот самый нож, которым вы убили, защищая моего отца, шесть сарацинов?
— Это всего лишь легенда, сир, — ласково усмехнувшись, сказал герцог.
— Нет-нет! Мне отец рассказывал! Мадам, правда ведь, так и было, и герцог де Немюр спас жизнь моему отцу?
Красиво изогнутые брови королевы сдвинулись, рот чуть заметно искривился, — она явно была вне себя от злости. Но голос ее прозвучал ровно и спокойно:
— Да, Луи, все так и было. Я тоже помню, как наш супруг рассказывал эту историю… Герцог де Немюр слишком скромен. Говорят, в метании ножей вам нет равных, кузен!
— Ах, дядя! — Людовик вцепился в руку герцога. — Покажите, как вы умеете кидать кинжал!