— Среди них — сам государь, ваше величество. А разве король не стоит многих тысяч других союзников? — отвечал ей, чуть улыбнувшись, герцог. Королева бросила на него яростный взгляд.
И еще один голос раздался за герцога де Немюра. Голос этот был знаком Доминик, и, посмотрев в ту сторону, откуда он донесся, девушка увидела барона де Парди. Он увидел ее и улыбнулся ей, наклонив круглую большую лысеющую голову.
«Барон де Парди! И ставку он сделал не на Рауля… Что бы все это значило?»
Между тем, все уже было готово к состязанию. Рыцари отстегнули свои мечи, чтобы они не мешали движениям; с помощью монеты была определена очередность, — Раулю выпало метать клинок первым. Слуги, низко наклонившись, взялись за цепочки и, подчиняясь стуку метронома, принялись раскачивать чучело рыцаря.
Рауль взял кинжал де Немюра и подошел к мечу-отметке. Доминик залюбовалась красавцем-герцогом. Как грациозны и непринужденны были движения молодого человека! Он напоминал ей леопарда — возможно, из-за своего желтого костюма. В его медлительных неторопливых движениях чувствовалась скрытая сила.
Рауль поднял клинок, крепко охватив рукоять длинными пальцами, прищурился, примериваясь к наклонам чучела… Затем слегка наклонился вперед, — и бросил кинжал. Клинок просвистел в воздухе, — и все ахнули, — он вонзился прямо в центр алого круга на груди рыцаря!
Рауль оглянулся, и его светлые глаза, сверкавшие как два аквамарина, остановились на мгновение на Доминик. Он торжествующе улыбался. Боже, какая у него была красивая, белозубая улыбка!
Присутствующие разразились громом аплодисментов. Дом хлопала вместе со всеми. Как она была счастлива и горда его победой! Ведь сделать лучший бросок не смог бы никто.
Похоже, того же мнения была и королева. Она вся светилась от радости.
— Что вы скажете, господин герольдмейстер? — спросила она у Монморанси. — Мне кажется, мы можем даже не продолжать. Герцог де Ноайль победил!
Сенешаль открыл было рот, чтобы что-то произнести, но Людовик, очень серьезный и взволнованный, обратился к нему:
— Герцог, прошу вас, дайте метнуть нож и господину де Немюру!
Де Монморанси поклонился его величеству и громко объявил собравшимся:
— Состязание продолжается! Теперь бросать будет герцог де Немюр!
Дом сдвинула брови. Конечно, спорить с королем никто не будет… Но и превзойти Рауля его кузену не удастся, как бы он ни старался!
Что касается соперника Рауля — то ему, кажется, было безразлично, победит он или проиграет. Все это время де Немюр стоял, скрестив на груди руки, с каменным лицом, на котором не выражалось никаких чувств.
Старый сенешаль взял у Рауля кинжал и передал его герцогу де Немюру.
Рыцарь подошел к отметке, но вдруг оглянулся и подозвал к себе Очо.
— Прошу вас, господин Очо, передвиньте грузик в метрономе пониже, — попросил он карлика. Очо выполнил просьбу; метроном застучал быстрее. Быстрее закачалось на цепочках чучело. И, вместе с метрономом, быстрее забилось сердце Доминик… Что задумал этот человек?
Но герцог не ограничился этим; он еще и сделал несколько шагов назад.
«Он сошел с ума! — подумала Дом. — Он же ни за что не попадет!»
Де Немюр держал кинжал левой рукой; но не за рукоять, а за лезвие, и не подняв, как обычно делают при метании оружия, а прижав клинок к бедру.
Может быть, поэтому Доминик и упустила тот момент, когда соперник Рауля, как будто даже не целясь, сделал бросок; а, возможно, потому, что движение герцога было неуловимо быстрым.
Мелькнула серебристая молния, — и кинжал вонзился в чучело. Все невольно вскрикнули. Слуги остановили раскачивание. Рукоять торчала из шеи рыцаря с правой стороны, немного наискосок. Клинок так глубоко вошел в металл, что Монморанси не без труда выдернул его из шеи чучела.
Людовик вскочил со своего трона и громко захлопал в ладоши. Все, включая и вновь позеленевшую королеву, последовали примеру юного государя.
Де Немюр поклонился их величествам. Он по-прежнему был невозмутим, и ни один мускул не дрогнул на его смуглом лице.
«Какой страшный человек! — снова мелькнуло у Дом. — Опасный… очень опасный!» Вокруг герцога отчетливо и почти ощутимо витало что-то, вызывающее у девушки ощущение могильного холода. «Он и сам как будто встал из гроба!»
— Что вы теперь скажете, наш герольдмейстер? — весело спросил король у Монморанси.
— Сир, — с низким поклоном ответил сенешаль, отдавая королю клинок. — Я присуждаю победу герцогу де Немюру.
— Он достоин ее! — воскликнул мальчик. Он схватил свою мать за руку и буквально потащил ее за собой. Они подошли к чучелу рыцаря, и Людовик еще раз посмотрел на отметину на шее, где вонзился кинжал.