Он удивленно посмотрел ей в лицо.
— А теперь, когда вы убедились, что я настороже и нисколько не боюсь ваших гнусных интриг, — прощайте!
И она захлопнула дверь у него перед носом.
Но тут же подумала: «Нет, я еще с ним не докончила! Мне надо кое о чем его спросить… Другого случая может и не представиться!»
И опять открыла дверь. Герцог стоял на том же самом месте, как бы о чем-то задумавшись или пытаясь что-то понять. Лицо у него было напряженным.
— Монсеньор, — сказала Доминик. — С ВАМИ мне говорить больше не о чем. Но я хочу поговорить с рыцарем Мишелем де Круа… Вернее, даже не с ним, а с несчастным вилланом Мишелем, отцом троих детишек… И кое-что спросить у него.
Он слабо улыбнулся. Доминик ожидала, что сейчас он сделает вид, что не понимает ее, что она ошиблась. Но он спокойно произнес:
— Спрашивайте.
— Пусть Мишель скажет мне, — зачем он дрался из-за моей кобылы Снежинки… Там, на реке?
Как ему нравилась ее откровенность! Если бы все женщины говорили так прямо, без уверток! Но в этом таилась и опасность… и, прежде всего, — для нее самой.
Де Немюр обдумывал ответ. Он мог сказать ей честно, что он — Черная Роза, и что Снежинка — его подарок своей невесте. Но к чему Доминик знать все это? Чем меньше она будет осведомлена, — тем меньшая опасность грозит ей.
И он промолвил:
— Я не могу ответить на этот ваш вопрос, графиня.
Девушка нахмурилась. Это было и оставалось тем, чего она никак не могла понять… Его борьба за Снежинку!
— Вы знаете, что это за лошадь? — спросила она.
— Да, я это знаю.
— И вы знаете, что это подарок?
— Да.
— И кому? И от кого?..
— Это подарок герцога Черной Розы невесте, Мари-Флоранс де Руссильон, вашей сестре, — осторожно сказал он.
«Он знает! Но не все! Он думает, что Черная Роза женился на Мари-Флоранс… Но откуда он ВООБЩЕ что-то знает?.. А! Они же с Раулем — кузены! Наверное, Рауль сказал ему… Но не сказал, что женился не на Флоранс, а на мне, Доминик!»
Это было правдоподобно. Но все же… все же что-то важное ускользало от ее внимания.
Тем не менее она поняла, что больше от него ничего не добьется.
— Я больше не задерживаю вас, крестьянин Мишель. И рыцарь Мишель де Круа… И герцог де Немюр… Вы ВСЕ свободны — и можете уйти! Я не хочу вас больше видеть! — неожиданно голос ее сорвался на крик. — Я знаю, что вы сидели в тюрьме!.. И, похоже, заключение не пошло вам на пользу, монсеньор!
Вдруг отворилась соседняя дверь, и из нее выскочила, с распущенными волосами и безумным взором, в одной ночной рубашке, баронесса де Гризи.
Увидев в полутемном коридоре вначале де Немюра, она страшно вскрикнула и схватилась рукою за впалую грудь. Но затем она подбежала к нему, — и увидела на пороге комнаты живую и невредимую Доминик.
Тогда Мадлен, с исказившимся лицом, обернулась к герцогу:
— Убирайтесь! Убирайтесь, откуда вы пришли! В ад, где вам самое место!.. Не смейте трогать эту девушку! Вам мало меня?.. Вы теперь ее хотите?.. Негодяй! Чудовище! Мерзкий распутник!.. Я не дам вам ее тронуть! Не буду больше молчать! Все узнают, кто вы есть на самом деле! Вы пришли ко мне в маске… И взяли меня силой… Но я узнала вас! И ее я вам не отдам!..
И Мадлен, рыдая, в бессильной ярости замолотила маленькими кулачками по его груди.
Герцог страшно побледнел. Доминик, остолбенев, смотрела на эту сцену.
Дом вдруг с ужасом увидела, как изменилось лицо де Немюра. Зрачки его глаз сузились, рот искривился, на скулах заходили желваки, левая бровь изломалась, как будто от приступа дикой головной боли. Он оторвал от себя слабые ручки баронессы, развернулся и быстрыми шагами пошел прочь по коридору.
Мадлен де Гризи вдруг вскрикнула и упала на пол. Она была в обмороке. Дом бросилась ей на помощь…
…Де Немюр в это время быстро шагал к спальне королевы. Он разъярился и впал в бешенство, — что случалось с ним крайне редко, ибо он обычно хорошо контролировал себя. Но сейчас он был в невменяемом состоянии и, хоть и был безоружен, представлял опасность для любого, кто посмел бы помешать ему.
Он прекрасно понял, о чем говорила баронесса. «Эта несчастная тоже стала жертвой моего кузена… как и Эстефания! И этот мерзавец опять надел маску, чтобы его приняли за меня!»
Разум его помутился. Им овладело одно дикое желание: убить Рауля де Ноайля — и сделать это немедленно, где бы тот ни находился! А находиться его кузен мог в этот час только в спальне Бланш.
То, что он собирается убить Рауля в спальне самой королевы, и чем ему это может грозить, не могло уже остановить рассвирепевшего де Немюра.