После неловкой паузы Уэсуги пробормотал, — очень похвально, я уверен, — и сменил тему, махнув одной из горничных. — Эй, девочка, Наполни-ка чашку Его Превосходительства! И Ваше Превосходительство вы должны попробовать эти маринованные сливы. Они восхитительны.
— Я бы посоветовал быть осторожным со сливами, Ваше Превосходительство, — быстро сказал Ойоши, — если у вас не очень крепкий живот. Видя гневное выражение лица хозяина, добавил он:
— Они приготовлены, чтобы проверить выносливость воина.
— В этом случае, — сказал Акитада, — я сильно польщен, но пропущу. Боюсь, я ученый, а не солдат.
Уэсуги переглянулся с капитаном. В зале возникла неловкая тишина. Акитада уже почти не тошнило, но он боялся что-либо есть или пить. Он знал, что потерпел неудачу в усилиях привлечь на свою сторону Уэсуги. Оглядев собрание, он заметил, что Кайбара вышел, а сосед Кайбары, купец Сунада, встретился с ним взглядом и улыбнулся. Его зубы были почти так же хорошо, как у Торы.
— Господин Сунада, — обратился к нему Акитада, — я так понимаю, вы очень хорошо информированы о местных торговцах и их товариществах. Я был бы признателен, если бы я мог обсудить эти вопросы с вами в будущем.
Сунада выглядел испуганным. Он взглянул на стоящего перед выходом Уэсуги. — Конечно, Ваше Превосходительство. Я глубоко тронут. Все, что я могу сделать. Вы должны только послать за мной. Я живу в Полете гуся — деревне недалеко от гавани.
— Спасибо. Это очень любезно с вашей стороны. — Горло Акитада пересохло, и он не мог избавиться от кислого вкуса во рту. Кроме того, тепло от жаровни стало нестерпимым. Ему захотелось прохладной воды, но, не имея к кому обратиться, он сделал большой глоток из своего стакана. Вино вызвало неприятное лихорадочное чувство, и он нетерпеливо распахнул на шее свой халат. Шелк его под халатом цеплялся к коже. Он вытер новый пот со лба и щек. Словно специально, чтобы добавить ему дискомфорта, он снова почувствовал сильные болезненные судороги в животе. Неловко повернувшись, он встретился взглядом со смотревшим на него острыми глазами Ойоши.
Чтобы предупредить вопрос, Акитада сказал:
— Вы ранее говорили о ямабуси. Случилось так, что, собираясь сюда, я встретил одного из них. Я принял его за нищего.
Ойоши был удивлен. — Ямабуси появился в крепости? Как он выглядел? Настоятель также посмотрел с интересом.
— Это был очень старый человек с длинными седыми волосами и бородой, но вполне здоровый и сильный для своего возраста. Он был босиком в такой холод.
Фармацевт и настоятель Хокко переглянулись. Ойоши сказал:
— Вы, Ваше Превосходительство, были удостоены самого мастера. Он никогда не сходит с его горы для обычных посещений.
Акитада поморщился:
— Боже мой, а я отправил его на кухню за тем, чтобы его накормили и уложили спать.
— Я думаю, что он был рад, — сказал настоятель со смешком. — Если он все еще будет там утром, вы можете послать за мной? Я очень хочу с ним поговорить.
— Человек вряд ли станет ждать, чтобы быть арестованным, — отрезал судья. — Я ожидаю, что он имеет все основания, чтобы скрыться на своей горе. Как и половина из тех людей, которые скрываются от властей. Он, вероятно, является преступником или предателем. Интересно, как он проскользнул мимо стражников.
Это вызвало бурные дебаты между настоятелем и Хисоматсу, в течение которых Акитада был вынужден снова выйти на галерею.
Оказавшись в уборной на этот раз, то почувствовал себя физически и психически опустошенным и постоял минуту, прислонившись к стене. Он подумал, что его еда или вино были отравлены. Слуга, что последовал за ним с фонарем, сидел на корточках на холодном деревянном полу, наблюдая за ним. Снаружи ветер свистел сквозь жалюзи. Вдруг раздался краткий отдаленный звук, нечто среднее между криком и воплем, прерванным порывом ветра и потом повторившийся снова. Акитада и слуга вскочили, прислушавшись.
Акитада подошел к окошку и отрыл его. Снег все еще дул снаружи, но на фоне белого пейзажа не было видно никаких признаков жизни. В угловом павильоне у освещенного окна мелькнула тень. Возможно, кого-то еще привлек звук.