Вдруг он отшатнулся, сотрясаясь в приступе кашля. Все, в смятении, смотрели на него. Он задыхаясь, будто и с кляпом во рту, спотыкаясь оперся на Тору, который поспешил поддержать его. — Немного воды — прохрипел он, схватившись за горло.
В ситуацию резко вмешался Ойоши:
— Опустите господина на землю вот там, у стены и ослабьте его одежду на шее. И вы, Кайбара, принесите воды! Быстрее! Нельзя терять время. Вы же не хотите, чтобы губернатор умер тут, у нас на руках?
Кайбара колебался лишь мгновение. Когда он вышел, Акитада перестал задыхаться, вскочил и пошел к сундуку. — Давайте посмотрим, — сказал он удивленному Торе.
Доктор усмехнулся:
— Мне показалось, что все выглядит не вполне естественно. Он присоединился к ним и наблюдал, как они вынули из сундука несколько шелковых стеганых одеял и розовый подголовник. — Постельные принадлежности князя Маро, — сказал он, и, когда они достали снизу большой, покрытый лаком и позолотой ларец, — его письменный прибор. Что вы ожидаете найти, господин?
— Если бы я знал. — Акитада открыл коробку. Внутри находились две резные чернильницы, два фарфоровых сосуда с водой, четыре кисточки с лакированными ручками и два заточенных пера с черными чернилами. Акитада коснулся кончиков перьев. — Одно из них еще влажное, — сказал он, подняв палец с черной отметкой. — Я полагаю, оно не высохло, так как все эти одеяла сдерживали воздух. Интересно… — Он прислушался к двери, закрыл ларец и положил его обратно в сундук:
— Быстро, Тора! Положи все обратно и закрой его! — Тора повиновался, а Акитада снова лег у стены и, когда зашел Кайбара, с кувшином и чашкой, слабо кашлял.
Акитада отпил, прохрипел:
— Спасибо, и поднялся на ноги. — Сожалею, — пробормотал он, вытирая лоб. — Я должно быть, просто подавился воздухом, когда выглянул наружу. Какая досада!
Врач спросил Кайбару:
— Вы случайно не знать, какие симптомы наблюдались у князя Маро, перед тем, как он умер? Я спрашиваю из профессионального интереса.
— Я не знаю. Я думаю, что это случилось из-за его возраста. Ум его покинул лет пять тому назад, и он не допускал к себе никого, даже своего сына. Только Хидео служил ему. Летом он лишился речи и, наконец, тело последовало за ним, — Кайбара помолчал и добавил — Будда вызвал его к себе.
Акитада слушал вполуха и изучал комнату, ее пол, стены, потолок, окна, и двери, не видя ничего необычного. За одним исключением: в комнате было идеально убрано. Кто-то убрал ее после смерти старого князя. Когда Акитада уставился на толстые циновки татами, его нетерпеливо спросил Кайбара:
— Что дальше, Ваше Превосходительство?
Неохотно Акитада был вынужден прекратить строить догадки:
— О, я думаю нам надо опросить слуг, которые знали Хидео, которые, возможно, были рядом с северным павильоном в ночь смерти лорда Маро. Он бросил еще один взгляд на убранство комнаты и вышел.
Кайбара приказал собрать домашний персонал замка в одном из дворов.
— Поклонитесь Его Превосходительству, губернатору, — сказал он им, и они упали на колени. — Он хочет задать вам несколько вопросов о бедном Хидео…
Акитада прервал его. — Спасибо. Это очень хорошо. Я не хочу задерживать вас больше.
Кайбара открыл рот, но, встретившись глазами с Акитадой, передумал, поклонился и вышел.
Акитада осмотрел толпу молодых и старых слуг, горничных, охранников, поваров, и курьеров. Некоторые смотрели недоуменно, другие даже враждебно. Он обратился к ним в неофициальном порядке.
— Как вы уже знаете, старый Хидео, которого вы все знали, был найден мертвым под северным павильоном. Он должен был упасть в ночь смерти господина Маро. Я здесь, чтобы узнать, как это произошло. Он служил здесь всю свою жизнь, и вы все знали его. Некоторые из вас, возможно, были его друзьями. Некоторые, возможно, видели его в ночь его смерти. И некоторые из вас, возможно, просто видели или слышали что-то необычное той ночью. С этими людьми я хотел бы поговорить. Остальные могут вернуться к работе.
После этого двор быстро опустел. Осталось только четыре человека: три горничных и один старик. Старик выглядел болезненно застенчивым и нервно сжимал руки. Две женщины были среднего возраста, выглядели усталыми, тупо отводили взгляд, но без страха. Акитада думал, стоит ли верить всему, что они скажут. Третья горничная была коренастой молодой девушкой с гладкими крепкими руками, яркими черными глазами и красными щеками. Она нервничала, кусая губу и поглядывая через плечо, как будто она ожидала кого-то.
Согласно правилам, Акитада в первую очередь обратился к мужчине: