Акитада промолчал, но Тора не мог сдержаться:
— Ты говоришь, что этот ублюдок хладнокровно убил невооруженного человека? Средь бела дня, перед большой толпой? А что с тем бандитом, который устроил на тебя нападение своих головорезов? Я не могу поверить, что ты испугался и не преподал ему урок, когда поймал его с поличным!
Хитомаро, сидевший неподвижно рядом с ним, сжал губы, но не сводил глаз с усталого лица Акитада. — Если я поступил неправильно, господин, — сказал он, — я готов уйти в отставку.
Сквозь жалюзи порывом ветра в кабинет занесло мокрый снег, как горсть мелких камешков.
Акитада вздрогнул снова и моргнул. — Нет, нет. Не обращай внимания на Тору. Он плохо выспался. Ты совершенно прав. Конфронтация ничего бы не дала, а невинные люди могли бы пострадать. Сунада никуда не собирается скрываться. — Он махнул рукой в сторону некоторых документов на столе. — Позднее я просмотрю все показания. Он вздохнул. — В настоящее время у нас имеется более насущная проблема. Внук личного слуги умершего Уэсуги исчез. Тора и я провели ночь, проверяя деревни у замка Таката. — Устало он сообщил Хитомаро про их расследование.
Хитомаро немного расслабился:
— Если вы не смогли взять след, значить мальчик должно быть уже мертв.
Акитада сжал кулак:
— Я отказываюсь в это верить. Это то, что они хотят, чтобы мы думали. Рано или поздно мы найдем разгадку его исчезновения.
— В этом случае, — проворчал Тора, — я хотел бы, чтобы ты направился домой, как сказал врач, вместо того, чтобы провести всю ночь в поисках.
Хитомаро нахмурился, не одобряя такую наглую критику действий хозяина, но Акитада спокойно сказал:
— Так было надо. После того, как мы поговорили со всеми и везде искали, ни Уэсуги, ни его главный вассал не решатся наказать горничную за сообщение об исчезновении. Ребенку, возможно, помог кто-то из слуг. Они, кажется, искренне любили Тонео.
— Ну, — зевнув во всю ширь своего рта, пробормотал Тора, — мне не интересно, что вы двое будете делать дальше. Я иду спать. Если у вас будут какие-либо приказы, вы знаете, где меня искать. Он встал, потянулся, снова зевнул.
— Тора! — Прошипел Хитомаро.
— Постой, Тора, Хитомаро еще не закончил. — сказал Акитада уставшим голосом. — Хитомаро, позже, после того как взял показания, ты встречался с Гэнбой?
— Да, господин. Гэнба остался в толпе смотреть и слушать. — Хитомаро улыбнулся. — Если бы случилось противостояние, бандитов Сунады ожидал бы второй сюрприз. Вы не знаете Гэнбу. Он огромен и может бросить взрослого человека дальше, чем я могу прыгать. Он победит в том соревновании, я уверен в этом. После того как он увидел, что я дал Сунаде и его головорезам уйти, Гэнба пошел в деревню Полет гуся, откуда рыбак Рикио. — Хитомаро постучал по показаниям на столе:
— Он является одним из людей Сунады, который помог ему погасить долги. Теперь он отрабатывает долги и моет посуду в доме Сунады, в свободное от рыбалки время.
Никто не хихикал. Акитада рылся в бумагах на столе. — Да, я так и думал, — пробормотал он, дрожа. — Нет сомнений в том, торговец сакэ также обязан Сунаде. Где Сэймэй? Есть ли горячий чай? Вино действует как снотворное, а мне надо много чего сделать.
Хитомаро вышел, чтобы позвать Сеймея. Старик пришел быстро, поклонился Акитаде и расставил чайную посуду на столе. Покашливая, он пробормотал что-то о горячей воде и вышел.
— Мне необходимо иметь хотя бы маленький знак поддержки императорской власти в провинции, — раздраженно сказал Акитада. — Мне не нравится идея выступить в качестве верховного правителя, хотя повод для этого есть, и в особых случаях закон такое допускает. Если бы я мог рассчитывать хотя бы на небольшую группу местных лидеров, чтобы противостоять Уэсуги, я бы с удовольствием отказался от этой сомнительной чести.
Сэймэй появился с кипящей водой и заварил чай.
— Ну, у нас есть врач, — предложил Тора.
Акитада сказал:
— Да. Спасибо, что напомнил мне, Тора. Ойоши хороший человек, и я думаю, что верный друг.
Сэймэй налил чай и предложил Акитаде дымящуюся чашку. — Дружба это редкий драгоценный камень, — сказал он, подавляя кашель. — Чтобы заиметь друга, могут понадобиться годы, но лишь одно мгновение, чтобы оскорбить и утратить его. Помни это, Тора.
— Спасибо, Сэймэй.
Акитада выпил чай, а затем согревал занемевшие пальцы на чашке: