— Не возьмем! — стонал красный от натуги Калаянов. — Эй, ты, чо пялишься — помогай!
Упоров снова увидел Барончика. Тот неторопливо и неизвестно для чего сбросил свой атласный жилет, стал засучивать рукава штопаного свитера.
— Быстрей, рожа твоя протокольная! — сипел Зяма.
Барончик вцепился в трос одновременно с подскочившим Ираклием. Рыхлитель качнулся, пополз вверх, осторожно набирая высоту.
— Придержите! — вежливо попросил страхующий и фиксирующий совпадение отверстий Ольховский. — Пожалуйста, чуть вниз. Так.
Ян Салич проворно вставил штыри и распорядился:
— Опускайте! Осторожненько…
Рыхлитель осел и замер в полуметре от земли, одновременно с резким щелчком. Потный Калаянов направился к Ольховскому, чтобы сообщить очередную гадость, но разгадавший его намерение Ян Салич спокойно протянул ему гаечный ключ, а когда Зяма его механически принял, сказал:
— Затяните гайки!
— Сам крути, змей! — понял свой промах Калаянов, отбросив ключ.
— Не моя работа: не по моим силам, — с сожалением объяснил Ольховский, — а вы работайте, работайте!
— Бугор! — Зяма принял позу римского патриция. — Ты слыхал, что сказало это продавшее Родину существо?! Нет, ты все-таки глянь на эту антипартийную суку без зубов! Стоит себе гордый, будто совратил Еву Браун, а передовой заключенный Калаянов должен крутить его гайки?!
— Гайки общие, — успокоил одессита Упоров, — Ян Салич не прав, но он — старший. Ты должен сделать ему эту скидку. Крути!
Вадим взглянул через плечо на Барончика, успевшего натянуть свой дурацкий жилет и опустить рукава штопаного свитера. Зэк стоит в плотной тени бульдозера, сохраняя серое очертание без других красок и оттенков. Потом опускает голову, идет. Атласный жилет вспыхивает на солнце, отчего сутулая спина становится похожей на тухнущую лампочку. Бригадир смотрит ему вслед, в нем что-то противится будущему, да что там — будущему, уже принятому решению. Он кричит резко, отрывисто, чтобы заглушить всякие сомнения:
— Селиван, иди сюда, диетчик!
Барончик возвращается гораздо быстрее, чем уходил, остановившись перед Упоровым, заискивающе улыбается:
— Прибыл по вашему указанию!
— У тебя инструмент есть?
— Все при нас, бугорчик. Дорогие сердцу вещи не играются…
— Краски, материал или холст для картины?
— Не твоя забота. Так я уже работаю у вас?
— Ираклий! — Упоров нашел глазами Князя. — Нам нужен людоед?
Грузин брезгливо оглядел фигуру Барончика и сказал, не переставая крутить гайки:
— Если вырвать зубы…
— Слыхал — вырвем зубы, если начнешь мутить воду. Иди к Серякину и скажи — я не возражаю. К вечеру перед входом на участок должен быть лозунг. Дай придумаю…
— Русский с китайцем — братья навек! — подсказал Вазелин.
— Уже нет.
— Эйзенхауэра — в БУР!
— Помолчи, Вазелинчик, надо что-то роковое, чтобы мурашки по коже.
— Лично меня от этого трясет, — Ольховский кивнул на теплушку, где висел лозунг: «Коммунизм — неизбежен!», — страшно подумать!
— Боишься, вражина, коммунизма, — торжествовал Зяма, — а как возьмем и построим?!
— Предлагаю: «Мы придем к победе коммунистического труда!», — бросил на ходу Ветров и через плечо уточнил: — Это тоже Ленин.
— Другому такое хрен придумать, — согласился Калаянов. — Ну, что, Борман, съел?! Мы придем, а вас не пустят.
— Решено, Селиван! Иди — рисуй. Без ошибок только!
Вадим встал на гусеницу, рывком вскочил в кабину бульдозера и сел за рычаги.
— Ты хорошо закрепил? — спросил он у Зямы.
Тот сделал кислое лицо — что за вопрос?!
— Тогда отвали!
Бульдозер выбросил синий клубок дыма из торчащей в небо трубы, враскачку направился к полигону.
Упоров бережно опустил клык в грунт и пошел на малой скорости, ощущая тугое сопротивление. Он отработал минут двадцать, подъехав к ремонтной базе, сказал:
— Штука нужная. Мощи не хватает. Но ты молодец, Иосиф!
Упоров выпрыгнул из кабины, а Ираклий его спросил:
— Зачем нам людоед, Вадим? Лишний «сухарь» в бригаде.
— Он с руками. Для нужных людей может нужное сделать. Приближается наше время.
— Барончик — мразь.
— Слыхал, Иосиф? — спросил Упоров Гнатюка. — Скажи своим ребятам, чтобы приглядели. Жалости он не стóит…
Гнатюк кивнул, как будто речь шла о пустячной услуге.
* * *
— Очень рад, Семен Кириллович! — приветствовал начальника участка Упоров.
— Напрасно радуетесь, — пробурчал в ответ большой рыхлый человек с роскошной, ниспадающей на плечи шевелюрой, — подводите меня, а числитесь в самых передовых. Сознанье где ваше?