Следующий выпад он засек своевременно. Левой рукой сбросил с головы шапку в лицо Зохи, как во вспышке, увидел белое лезвие, убрал живот в сторону, скрутив в развороте позвоночник, и со всего маху, при обратном раскруте, опустил скобу на проскочившую мимо цели опытную руку убийцы. Железо согнулось, захлестнув широкое запястье. Нож он увидел еще раз, лежащим на земле. Уже в осознании собственного спасения, в восторге уцелевшей жизни бьет левым крюком в искаженное болью лицо соперника. Хак! Кулак прорвался сквозь что-то твердое.
«Теперь не встанет, — устало думает он, переступая хрипящее тело. — Ты не сдался, а ведь хотел…»
Стоящие по кругу лица скованы общим недоумением, пока он надевает шапку, еще никто не верит в произошедшее, только чуть погодя капитан-осетин кричит:
— По местам! Конвой стреляет без предупреждения!
«Они все видели, — зэку хочется плакать от злости, — свиньи! Свиньи, они все видели! Они надеялись на твой конец…»
Начальник конвоя наклонился над Зохой, поднял голову, спросил, дергая кончиком носа:
— Чем ты его ударил, Упоров?!
— Спектакль вам сорвал, гражданин начальник? Думали — убьет меня?!
— Молчать, негодяй! Шагай за мной! — командует капитан. — Сейчас тебе будет спектакль, бандитская рожа. Человека изувечил!
Все это выглядит уже комично, однако Упоров на всякий случай пятится от капитана, …в спину упирается дуло автомата. Он останавливается… Кто-то отталкивает солдата, кто-то задергивает его в строй, и Вадим уже среди своих, возбужденных нежданной победой бригадира, каторжан.
А очередь над головами: — Тра-та-тата-рата-та!
— Ложись!
Натянув поводки, взревели продрогшие собаки, у костра — ни души, лучи прожекторов накрыли оба этапа. Барабулько бежит, придерживая на ходу расстегнутую кобуру:
— В чем дело?! Что произошло?!
Старший лейтенант старается не смотреть на лежащего чечена, в глазах мелькает задиристое озорство.
— Заключенный Упоров искалечил человека. Он — бандит!
— Кто пострадавший? — спрашивает почти весело Барабулько, хотя все видит сам и не может скрыть своей мальчишечьей гордости: «Знай наших!»
— Какая разница?! — капитан уже не на шутку рассвирепел. — Какая вам разница?! Совершено преступление! Ведите это дерьмо на вахту! Там разберемся.
Руки сами нашли себя за спиной. Его ведут к вахте сквозь одобрительные и угрюмые взгляды зэков. Он пытается отвлечься от всего, ни о чем не думать. Барабулько — чуть в стороне, шагает по его косой и острой тени на затоптанном снегу. Он чувствует тяжесть шагов лейтенанта. «Надо же, падла, на голову наступил». Голова сплющилась. Похожа на плоскую грушу…
В помещении вахты было жарко. Дежурный капитан Зимин, вернувшийся после осмотра пострадавшего, спросил, протирая очки мягкой бархаткой:
— Чем вы его ударили, Упоров?
— Гирькой, — потянулся заспанный старшина Страшко, — чем еще такое сотворишь? Гирькой. Рысковый ты хлопец, моряк.
— Не вас спрашиваю, Егор Кузьмич. Ну, так чем?
— Рукой, гражданин начальник. По-другому не дерусь.
Капитан изобразил на лице что-то неопределенно кислое. Прошелся вдоль скамьи, притоптывая сапогами, после чего иронично уставился на Упорова:
— Они тоже говорят — вы его рукой. Мне не верится. Врут.
— Люди рядом были, гражданин начальник.
— И я не без глаз. Кость раздроблена. Если бы такое сделала лошадь — поверил.
— Прызнайся честно — куда гырьку спулил? — просил Страшко. — За такое дело карцером обойдешься.
— Капитан Алискеров требует начать следствие… Я вынужден вас отправить в БУР.
— Нет моей вины, гражданин начальник.
— Так все говорят. Полная зона безвинных.
— Вас не убеждает? — Упоров обнажил кровоточащую рану на боку.
— Положите на стол предмет, которым вы воспользовались при самообороне, — капитан ему симпатизировал, это было очевидно.
— Да рукой я…
— Лжете! Мне неприятно от вас…
— Лгу?! — зэк защемил зубы. — Может, вас это убедит?
Он резко выбросил кулак и снес угол печки. Страшко одобрительно ойкнул, не дыша смотрел, как из образовавшейся дыры выползает дым.
— Ты… психа не справляй. Надо бы полегче его. Там — дыра, здесь — дыра. Похожи, правда, капитан.
Опять распахнулась дверь, ругаясь, вошел Алискеров.
— Входите, полюбуйтесь: бунт! Отказываются идти в барак. Разбаловали бандитов!
Капитан Зимин надевает очки, говорит строго, но спокойно:
— Свободны, Упоров. Объясните людям — ваша невиновность установлена. Идите!
— До свидания, гражданин начальник. Печку когда чинить?