— Халат-то наденьте, положено, — велела она Сергею. Для Алекса предназначалась застиранная больничная пижама, но он не спешил в нее облачаться.
Затем они вновь остались одни, но ненадолго. Их навестил Барлицкий, державший большую кожаную папку в руках.
— Ну-с, Алоизий Петрович, придется вам все-таки у нас отдохнуть, — заявил он, извлекая из папки рентгеновский снимок. — Небольшая трещинка все же имеется. Ничего страшного, конечно, но с бегом и ходьбой придется повременить.
— Я могу остаться здесь на ночь? — спросил Сергей.
— Увы, Сергей Владимирович, посетители у нас только до восьми вечера, кроме особо тяжелых случаев. Порядок есть порядок, — виновато развел руками доктор, словно этот порядок был чем-то вроде божественных заповедей. — Да вы не волнуйтесь, говорю же вам, все будет нормально. Возвращайтесь спокойно домой, а то хозяева беспокоиться станут.
«Намек понял, — подумал Коржухин. — Это тоже часть игры. Вторые сейчас не могут взять под свое покровительство нас обоих, мне придется остаться заложником у первых…» Не сказать, чтобы эта мысль ему понравилась, но пока что правила здесь диктовал не он. Сергей внимательно посмотрел на доктора, и ему показалось, что тот слегка кивнул ему. Когда Барлицкий вышел, Сергей выждал несколько секунд и устремился следом.
Он нагнал доктора в коридоре.
— Уже уходите? — обернулся к нему Барлицкий.
— Нет пока… Борис Леопольдович, вы ничего не хотите мне сказать?
— Травма вашего друга не настолько серьезна, чтобы у меня была необходимость что-то от него утаивать, — улыбнулся доктор. — Но, если желаете, зайдемте сюда, — он открыл дверь пустой палаты, они вошли внутрь и затворили дверь.
— Давайте начистоту, — решился Сергей. Эти ритуальные танцы, когда каждый знает, что другой тоже знает, но оба делают вид, что не знают, успели изрядно его утомить. — Что происходит в Игнатьеве?
— Игнатьев — слишком тихий и маленький городок, чтобы в нем что-то происходило, — не принял вызова Барлицкий.
— Если бы вы заглянули под капот моей машины, вы бы так не говорили, — пробормотал Сергей, сомневаясь, впрочем, что теперь отступление возможно.
— Да, хулиганы, это действительно безобразие. Совсем распоясались. К тому же места здесь глухие, кругом тайга да болота… Это, конечно, нервирует. Знаете, я предложу вам успокоительное, — доктор полез в карман халата.
— Да не нужно мне никакое… — в раздражении начал Сергей и осекся, увидев, что именно извлек Барлицкий из кармана. Меньше всего это походило на пузырек с таблетками, а больше всего — на небольшой черный «браунинг», ибо как раз таковым и являлось.
— Берите, — Сергей ощутил в ладони приятную прохладную тяжесть оружия. — Обращаться умеете?
— На военной кафедре было дело… — Коржухин рассматривал пистолет. Такой он держал в руках впервые и надеялся, что он бьет точнее «макарова», из которого Сергею на военной кафедре так и не удалось ни разу попасть в мишень. Еще сильнее он надеялся, что ему не придется проверять это экспериментально.
— Спрячьте, спрячьте от греха, — поспешно сказал доктор. — Патронов всего три, так что, без крайней необходимости…
— Ясно. Вы-то как без него?
— Меня хулиганы не тронут, — уверенно заявил Барлицкий. — Я местный, и к тому же врач. Вы, главное, не проболтайтесь никому. У меня-то есть разрешение, но вам, сами понимаете, никакого права не имею…
— Ну, я ж не дурак, — Коржухин попытался сунуть «браунинг» во внутренний карман куртки, но там у него с утра уже лежал газовый пистолет; пришлось пока использовать карман халата. Сергей смотрел на доктора, ожидая продолжения, но тот, очевидно, решил, что сказано достаточно, и, кивнув собеседнику, направился к выходу из палаты.
Сергей вернулся к Алексу и застал у него Степаниду, которая накладывала хичхайкеру гипс на лодыжку. Дождавшись, пока она закончит и уйдет, Коржухин рассказал товарищу о разговоре с Барлицким.
— Возьми пока мой газовый, — предложил он в заключение. Алекс с сомнением осмотрел германского производства «пукалку», понимая, что толку от такого оружия немного, тем более в помещении, но отказываться не стал.
Они просидели в палате до вечера, уже почти не разговаривая, лишь изредка перебрасываясь короткими репликами; а затем вновь пришла Степанида, принесла Алексу нехитрый ужин и напомнила Сергею, что ему пора уходить.
— Уже иду, — сказал Коржухин, но медсестра стояла в дверях и явно ждала, пока он подкрепит слова делом. Он отсалютовал Алексу (подумав при этом, что в ужастике непременно написали бы «у него мелькнула мысль, что он видит своего приятеля в последний раз») и вышел в коридор. Степанида явно собиралась проводить его до выхода, но Сергей использовал самый простой способ от нее отделаться, свернув в туалет (тем паче что такая необходимость и впрямь имелась).