Всю дорогу, идя в управление, девушка волновалась, как никогда, а в приемной начальника не могла сдержать слез, которые застилали и жгли глаза.
Молодой человек в военной форме встретил ее очень вежливо и, скрывшись на минуту за дверью кабинета, тотчас возвратился.
— Пожалуйста, Зина, вас ждет начальник...
«Не так уж страшно», — подумала девушка и твердым шагом вошла в кабинет. Полковник поднялся ей навстречу.
— Здравствуйте, здравствуйте, Зина! — весело проговорил Алексей Петрович. — Вы теперь, можно сказать, наша крестница. — Он пожал ей руку, предложил стул. — Пригласил я вас, Зина, чтобы побеседовать о наших общих делах. Мы ведь причинили вам некоторые неприятности. Наверное, перенервничали вы во время этой поездки? Страху набрались?
Девушка теребила край носового платка.
— Было немножко...
— Видите ли, иначе мы не могли поступить. Ваш знакомый, Морев, оказался шпионом иностранной разведки. Он и познакомился с вами с единственной целью: чтобы узнать, когда Тимофей Петрович Заруба выедет в главк... Да, узнать об этом, убить Зарубу и отобрать у него чертежи...
Зина схватилась руками за голову.
— Боже мой...
Полковник прикоснулся к ее плечу.
— Теперь уже волноваться не следует. Ведь все обошлось благополучно...
— А что... что же мне за это будет? — Зина смотрела на него широко открытыми глазами.
Алексей Петрович сдержал улыбку.
— Право, сам не знаю, что с вами делать. Были бы вы, Зина, моей дочерью, наверное, отстегал бы я вас по первое число... Это чтобы разбирались в знакомствах и не болтали лишнего.
Он присел рядом. По лицу Зины текли слезы. Но Алексей Петрович понимал: это были слезы досады и одновременно облегчения.
— Ну, довольно, девочка, не плачь, — переходя на «ты», негромко, по-отцовски тепло сказал он. И вдруг засмеялся: — А знаешь, Зина, у меня есть один приятель, правда помоложе меня и не женатый. Он очень хотел бы с тобой познакомиться.
Она посмотрела на него удивленно, а Павленко набрал номер телефона и сказал:
— Капитан, зайдите ко мне...
Спустя две минуты в кабинет вошел стройный, молодцеватый капитан.
— Капитан Алексеев явился по вашему вызову.
— Знакомьтесь, капитан... — серьезно сказал полковник, но Алексеев заметил веселые искорки в его глазах.
— Зина?! — воскликнул он и снова, уже радостно, взглянул на Павленко. — Да ведь мы знакомы... Правда, Зина?
Девушка привстала и снова опустилась на стул.
— Вы?.. Николай Федорович?.. Шофер и... капитан?..
— Что ж, если знакомы, — строго молвил Алексей Петрович, — не буду вас больше задерживать. Надеюсь, капитан проводит вас домой. На улице уже темнеет.
* * *В жизни каждого человека бывают незабываемые, неповторимые минуты. Алексей Петрович Павленко мог бы вспомнить много их, значительных, радостных, печальных... Но особенно памятной для него осталась та минута, когда вместе с секретарем обкома он вошел в просторную, светлую палату, в которой лежал майор Петров.
Увидев пришедших, Петров приподнялся на локтях и улыбнулся пересохшими губами.
Гаенко первый приблизился к постели, молча взял руку раненого и поднес ее к своей груди.
— Спасибо, наш славный товарищ, — проговорил секретарь, и голос его дрогнул.— За подвиг твой спасибо, за любовь к людям.
Вот это и врезалось в память Павленко: ясная тишина палаты, рука майора у груди Ивана Сергеевича, пересохшие губы Петрова и радость, гордое счастье в его глазах.
ТРЕТЬЯ ВСТРЕЧА
ПОВЕСТЬ
I
Из очередной командировки полковник Гриценко возвращался поздно вечером. Моросил холодный густой дождь, который так щедро выпадает в марте на донбасской земле. Забрызганная грязью «Победа» монотонно шуршала по гладкому асфальту. За окнами проплывали огни шахтерских поселков, но полковник не замечал их. Почти всю дорогу он сидел с закрытыми глазами, и трудно было понять, то ли он дремлет, то ли что-то обдумывает.
Некоторое время машина ехала по широкому проспекту, потом свернула в тихий безлюдный переулок и остановилась у подъезда серого многоэтажного дома. Гриценко сразу открыл глаза, распахнул дверцу и как-то виновато посмотрел на черные квадраты окон своей квартиры.
— Не дождались. Отдыхают...
Простившись с шофером, он вошел в подъезд. Тихо открыл дверь и, чтобы никого не беспокоить, на цыпочках направился к вешалке. Не успел снять шинель, как дверь спальни бесшумно открылась, и на пороге появилась жена Елена Петровна. Новый шелковый халат красиво облегал ее стройную, словно девичью, фигуру. Долгие годы напряженного труда, недостатков и бедствий не согнали с ее красивого лица нежного румянца, не погасили игривых огоньков в ее темных и глубоких глазах. Она была точно такой же, как и два десятка лет назад, разве только с незабываемого сорок второго года появилась в каштановых прядях седина, да так и застыла серебристым инеем.
— Я уже думала, что и сегодня тебя не будет.
Она взяла из рук мужа шинель. В уголках ее губ легла мягкая, чуть печальная улыбка. От этого лицо стало еще добрее и привлекательнее.
— Как же ты добрался в такую непогодь?
— Лучше не спрашивай: дороги в степи — сплошное месиво.
Стояли в коридоре возле вешалки, лицом к лицу, как молодые влюбленные. Редко выпадают им такие встречи! Он всю жизнь в разъездах. Вот только нагрянет в полночь, перемолвится словом-другим, а утром снова в район. Возможно, поэтому подобные встречи и бывали для них такими радостными и желанными.
— Ну, иди умывайся, а я ужин подогрею: голодный же, знаю.
— Ты, как всегда, догадлива.
Ужинать сели на кухне. Елена Петровна примостилась рядом с мужем и засмотрелась на его белый, как вишневый цвет, чуб.
— Стареем мы, Коля. Ох да, я и забыла, — встрепенулась она. — Телеграмма же позавчера из Черногорска пришла. Сейчас принесу.
Минуту спустя Гриценко уже разворачивал бланк. Пробежал глазами ровные строки, и сразу морщины на лбу разгладились. В телеграмме говорилось:
«Поднимаю тост за двадцатипятилетие мирного сосуществования. С серебряной свадьбой! Рад был бы поздравить лично, но не могу. В конце апреля уезжаю на Кавказ, по дороге обязательно загляну. Кланяюсь...»
— Ты смотри, а и в самом деле двадцать пять... «мирного сосуществования». Вот уж придумал! — Гриценко расхохотался. — А я-то из головы выпустил. Ну, не молодец ли мой Петруха? Что ж, жинка, зови гостей, будем серебряную свадьбу справлять!.. А помнишь, Лен, каким скромным был на Десне наш свадебный банкет?..
Забыл полковник про ужин. Вместе с женой понеслись они на крыльях воспоминаний в далекие, всегда дорогие сердцу дни неповторимой молодости.
Побывали в новгород-северском доме отдыха, где впервые познакомились, побродили в березовой роще над рекой, где впервые было произнесено заветное «люблю», встретились со многими старыми друзьями. И не было бы конца волшебному путешествию, если бы его не прервал резкий телефонный звонок.
Полковник вышел. Через открытые двери кабинета Елена Петровна услышала густой баритон мужа:
— Слушаю... Что? Час назад? А кто был в кабинете? Слушайте, дежурный, немедленно вызовите капитана Борисько. Пусть берет людей и выезжает на место. Да, да. Я тоже буду, и прокурора предупредите.
Разговор закончился, но муж почему-то не возвращался на кухню.
— Коля, сколько можно тебя ждать? Иди ужинать...
— Не до ужина мне сейчас, — ответил он сухо, на ходу застегивая китель. — Лучше заверни что-нибудь на дорогу.
— Снова едешь? — В голосе Елены Петровны нетрудно было уловить грустные нотки. — А как же со свадьбой, с гостями?
— Леночка, хорошая моя, придется отложить нашу свадьбу.
Сразу погасли огоньки в глазах жены, лицо стало хмурым: даже в день семейного праздника он не имеет возможности побыть с семьей.
Сначала это раздражало Елену Петровну, потом она смирилась, поняла, что такая уж служба у мужа — каждую минуту кто-нибудь может попросить у него помощи.