— Это всего лишь временно, Эгберт, — отмахивается Идгар, — Одна ферма — не велика потеря.
— Да, господин регент, вам легко говорить, ведь вы даже не заплатили компенсацию, просто бросили семью умирать на улице.
— Да как ты смеешь?! Я всю свою жизнь занимаюсь защитой этого народа, у меня есть дела важнее, чем одна сожжённая ферма.
— Что ж, тогда нам нужен король.
Народ ахнул: только смельчак посмеет упомянуть при господине Идгаре короля. Короля! Невиданное дело.
— Поди вон, сын! — вскрикнул седовласый, смегчая тон, — Поговорим после.
Когда Эгберт скрылся за дверьми зала, которые он закрыл с грохотом, в помещении стало совсем тихо. Регент недолго помолчал, после чего продолжил изначальную мысль:
— Эгберт подвёл нас к этому… Феодалы юга возомнили, что способны менять всё, и неожиданно вспомнили о... О нашем законном короле, чей трон пустует уже чёрт знает сколько поколений. Они требуют посадить на трон неведомо кого!
Трон Адумара пустовал уже пятьдесят лет и успел покрыться приличным слоем пыли. После трагической смерти принцев за стенами Мелистра основная линия династии пресеклась, но этот серьёзный вопрос так и не был решён.
Среди дворян пошла молва, что несколько смутило регента. «И это ли просвещённая знать великого королевства? Наследники ауросовых княжичей? — бурчит он про себя, — Жалкий сброд, готовый отдать своего сюзерена на обед дракону при первой же возможности!».
— Что за наглость?! — воскликнул кто-то в толпе, — Какое право они имеют говорить такое?! Ишь! Бунтовщиками понадобился король!
— Вот именно! Сжечь их всех и дело с концом! — поддержал господин Готфрид, — Кому нужны эти бунтовщики? Пусть уйдут с миром туда, где им и место — в огне рядом с Юлианом Лжецом!
— Вы в своём уме, господин де Гёхе? На юге чрезвычайно богатые торговые пути. Сожжём несколько городов — даже похабным остреям не захочется пихать свой товар через обугленные ворота.
— Но какого наследника? — прервал кто-то споры о жесточайшей расправе над данкаровыми войсками.
— Сами бунтовщики указали только то, что на троне должен быть король, — усмехается регент, — Посадим на трон дурака, господа!
Толпа залилась громким смехом, да так, что даже стражники, стоявшие у дверей, едко посмеивались. Старику на секунду стало противно, и он, проталкиваясь через вельмож всякого чина, спешил предстать перед регентом. «Ах, вот она, деспотия! — вздыхает господин Зару, — Этот наглец только и печётся о своём золоте, готов на трон сажать юродивого, обрекая страну на горе! Экий дурень!».
— Хватит! — объявил господин Зару, — Вингоир быстро бы навёл порядок в стране. А вы, идиоты с титулами, только губите всё.
Подобных оскорблений в свой адрес знать не ожидала. Каждый, кто хоть как-то причастен к разорению страны ради своего кошелька, ужаснулись. «Откуда этот наглый старик пришёл?!» — доносилось откуда-то из толпы.
Каждый неуверенный шаг старика заставляет регента содрогаться, душа его метается, будто готова выпрыгнуть наружу и разорваться. Он молчит, ненадолго потеряв дар речи, ошарашенно наблюдая за мужчиной. «Явился! Явился старикашка, всезнайка! — ужасается всем своим существом Идгар, — Будь проклят, будь проклят этот нарданец!».
— Но короля больше нет! — он разводит руками.
— А наследник есть! — возмутился Дитрих.
— Позвольте спросить, но кто? — как ни в чём ни бывало улыбнулся регент, — Если не считать, боже, сохрани душу его, графа Виттанского… Теодора Ампевитская? А может, сам достопочтенный император Карел IV Ришнорийский? Ну, конечно, адая на троне нашего славного Адумара не хватало!
— Я слышал в корчме, некто по фамилии Тайдер живёт на севере королевства, — старик почесал бороду, — Случаем, не этому ли боковому роду должен был отойти престол?
Лорд Идгар застыл в своей злости. Всё в глазах его замерло, когда он услышал перешептывания среди его не совсем верной прислуги, но никто и не пытается шептать тише, надеясь, что кары не последует. «Да как они посмели?! — регент чуть ли не сходит с ума, — Как? Они совсем потеряли страх перед мечом моего правления!».
— Тайдер? — регент небрежно отмахнулся, в его речи были слышны запинки, — Этот род сгинул уже лет как тридцать, его последний представитель гниёт в могиле.
— Что вы, милорд, не будьте так уверены. Тайдеры Великий Мор пережили, — причитает Зару, — И вас переживут! Думаю, феодалы юга имели в виду именно его.
— Я учту, господин Зару, но само лишь существование некого потомка… Сомнительно, — Идгар сложил руки в замок, — Это лишь слухи и останутся слухами.
— В слухах всегда есть крупица правды, — причитает старик, — Вы не имеете права оставить этот вопрос без внимания!
Лорд Идгар тяжело вздыхает, покачивая головой, и, окинув толпу быстрым взглядом, сел в кресло. В полумраке его лицо, казалось, приняло более ощутимые орлиные черты. На лице регента были печальные нотки, но столь лживые, что в его чувствах можно легко усомниться.
— Вы же знаете, что это крайне долгий процесс… Поискать завещание короля, снова перерыть всю родословную Ауроса…
— Если это спасёт страну, — прервал его господин Зару, — Сделайте всё, чтобы трон больше не пустовал.
— Я объявляю о закрытии собрания, — регент тяжко вздыхает, — Оставьте меня.
Зару что-то фыркнул под нос, поспешив покинуть помещение вместе со всеми вельможами. Когда замок снова стих, Идгар помрачнел.
— Кроме тебя, Готфрид, — произносит он несколько тише.
Барон Мариакский застыл у дверей. «Проклятье! Чем я провинился?» — шепчет барон на ухо своей супруги. Он недолго прощался с ней, после чего вскользь приблизился к камину. Было заметно, что он удивлён подобной почести перед регентом Адумара.
— Я весь во внимании, милорд, — процедил Готфрид, неуверенно выныривая из тени.
— Ты знаешь, что я доверяю тебе. Твой род верно служил моему отцу и брату, когда Его Величества не стало.
— Служить вам — честь для меня, милорд, — барон склонился, смея целовать перстень сюзерена.
— Так докажи же мне, Годфри, что ты способный слуга, — Идгар тяжко вздыхает, поднимаясь с кресла, — Трон пустует, но он и должен пустовать.
— Вы и не собираетесь искать наследника?
— Время династии Ауроса ушло. Будет лучше для всех нас, если завещание Вингоира, как и некий наследник, до бунтовщиков не дошли.
Регент остановился у окна, смотря на красоты спящего города. Продержав недолгую паузу, он добавил:
— Можешь идти. Завтра обсудим всё на утренней литургии.
— Слушаюсь вас, милорд, — Готфрид кивает, после чего спешит покинуть помещение.
Скрип дверей эхом отзывается в безлюдных коридорах замка. Идгар махнул рукой, давая понять страже, что можно уже уйти на отдых. Он садится в кресло, оставаясь наедине со своими мыслями.
В замке царит тишина.