— Ну и что? И в республике люди живут! Ты же не был против Рона, когда тот перестал быть кронпринцем! Я уверена, Геллерт и при республике будет на хорошем месте!
— Ясно. Хорошо, я с ним поговорю, как обещал. Успокойся. Я его уважаю. Говорил тебе, что он посильнее Ронгвальда будет. А что про его бабушек слышно?
— Наира при деле, привела дворец в порядок, и курирует медицину. Альмира приезжала, Гелл с ней даже разговаривать не захотел, велел убираться к себе в аббатство и не высовывать оттуда нос! Убралась, надолго ли — не знаю!
— Ну, эта скоро не угомонится, Знаю я таких дамочек! Хорошо, пойдем, проверим, до чего братья договорились!
***
После того, как он остался со старшим братом один на один, Габриэль растерялся. Никак не мог найти нужные слова, голова, казалось, была пустой, как кастрюля на кухне в приюте. Геллерт нашел, что спросить, первым.
— Габриэль, расскажи о встрече с отцом, это же было перед самой его смертью! Я так жалню, что так и не смог увидеться снова!
— Я же всю жизнь рос уверенным, что круглый сирота, а тут меня привезли к мужику, и он говорит, что отец! Я даже не поверил, а он на свои волосы показал, а потом на мои виски, и сказал, что я таким же стану, но сейчас виски нужно закрашивать, что бы не узнали. Рассказал, кто мы, почему прячемся, и то, что Наира и Ванесса мои бабушки, а еще о тебе, попросил попробовать найти. Говорил, что очень виноват, что не смог предотвратить, а Наира, вторая бабушка уступила напору Альмиры, не устояла. Мне так горько было! Я же себя круглым сиротой считал, все удивлялся, почему меня на усыновление не отдают! Люди взять хотели, а им отдают кого угодно, но не меня, так хотелось в семью! Теперь-то я понимаю, почему! А тогда, когда оказалось, что у меня отец был, и две бабушки, и даже брат старший, а я в спальне с другими мальчиками, один. Столько раз плакал, что никого у меня нет. Так хотелось хоть кого-то родного! — Габриэль всхлипнул.
Геллерт не выдержал, прижал голову младшего к груди и тихо прошептал:
— Успокойся, теперь же ты не один, неужели Ванесса так и не сказала, что она твоя бабушка!
— Нет, только ругала постоянно, что я ленивый, глупый, упрямый, за «удовлетворительно» наказывала, а уж за «неуд»… я боялся ее страшно. После встречи с отцом повезла на Терру, в монастырь, прятать, но не вышло, меня вычислили и хотели выкрасть, не вышло, но ногу я сломал. Элнонора с водителем меня отвезли в больницу, под Петербург. Бабушка там нашла, забрать хотела. Эльриан не дал, Ванессу отругал и велел не лезть в дела, где она ничего не понимает. А меня на Эллану увез долечиваться, и учителей прислал, что бы школу окончить. На домашнем обучении!
— Я слышал, ты в университет поступил, на Эллане?
— Да, на программиста. Мне Рон, он принц Итонии, но тоже учится, немного показал, я попробовал, мне понравилось. Ты же разрешишь мне учиться!?
— Конечно! Пусть хоть кто-то в семье будет с полным образованием!
— Спасибо! А ты где учился? Ой, извини, не подумал, ты же в рабстве был!
— Только менее двух лет, но мне хватило, потом сбежал, повезло, добрался до повстанцев, ошейник сняли, он меня чуть не убил, потом отправили в горы, к командующему повстанческой армией, Он меня учил, а когда он погиб, пришлось армию на себя взять. Так что у меня даже среднего образования нет. Не до этого было! Так что учись на здоровье, но помни, что твоя родина — Обен.
— Но ты же армией командовал, значит, образование есть!
— С пробелами. И без документов не считается! Ладно, не это сейчас самое главное. Вот поправлюсь окончательно, будет большая пресс-конференция, в том числе и тебя представим. Потом, тяжелая церемония, хочу отца и мать перезахоронить. Пусть будут, как положено, вдвоем, вместе в семейном склепе! А то маму Альмира в своем аббатстве похоронила, а отца — на кладбище рядом с городком, где богадельня находилась, в которой она с Наирой жили. Заодно народу напомним, кто мы такие и сколько лет ими правили! И Обен на хорошем счету в Унии был, а не такой помойкой, от которой все плюются. Так что будет чем заняться до начала учебы. Если референдум выиграем, ты кронпринцем станешь. Это новые обязанности и обязательства, если нет, учись и делай что хочешь!
— А за девушками ухаживать можно?
Геллерт напрягся, а Габи ничего не заметив, продолжил:
— Понимаешь, мне сначала очень нравилась Элеонора, но она меня старше, и дочь императора, но Рон, то есть Ронгвальд объяснил, что в правящих семьях это значения не имеет, и даже в не правящих тоже, так что я могу спокойно ухаживать! — В этот момент Геллу вдруг очень захотелось подпортить личико этому Рону, которого он видел один раз, но рассмотрел плохо, из-за отравления. А ничего не заметивший Габи продолжил:
— Я ей писал, по Галанету, она же на Терре училась, но она отвечала как-то коротко и сухо, ну я и понял, что ловить мне нечего, она меня слишком молодым считает, а потом на Эллану приехала дочь Наджара, эмира Харры, Гюзель. Она учиться хотела, а девушке на Харре это невозможно! Мы с ней вместе школу заканчивали и экзаменационные тесты писали. Она тоже в Технический университет поступила, но на Космический факультет, на логистику, вместе с Ритарой, сестрой Ронгвальда. Она хорошая девушка, и характер мягкий, и красивая, и не смотрит на меня, как на пустое место! Ей только-только 17 исполнилось! Как ты думаешь, если референдум будет в нашу пользу, мне она подходит?
Геллерт улыбнулся. Ребенок, просто ребенок, совсем мальчишка!
— Дело не в том, подходит, не подходит, дело в том, как ты к ней относишься! Любишь, или нет, вот что главное!
— Но как я определю, любовь это, или нет? Я не умею!
— А тут и не надо ничего уметь, сам поймешь, со временем.
— И как быть с Элеонорой? Вдруг она подумала, что у меня к ней какие-то чувства, а я уже за другой ухаживаю!?
— Габи, — терпеливо ответил Гелл, — Элеонора взрослая, умная девушка, с очень непростым характером. Я не думаю, что она приняла твои письма за серьезные чувства. Она тебе сочувствовала, переживала за тебя, раз уж невольно приняла участие в твоей судьбе, да и ее отцу твое появление было на руку, если быть честными. Но не думаю, что питала к тебе какие-то чувства, кроме дружбы. Просто сейчас веди себя правильно, не показывай, что когда-то питал какие-то надежды на отношения, кроме дружбы, конечно. Просто расскажи о Гюзель, о том как вы познакомились и вместе учились, и все, нормальные отношения продолжаться! И не в коем случае не начинай объяснять, что встретил другую, извиняться. Не поймет! — «А я изведусь и не дай Бог, не выдержу и сорвусь»! — добавил он про себя. — Все понял?
— Да! Спасибо, Гелл! Так хорошо иметь старшего брата! И я же еще не поблагодарил тебя, и не извинился!
— Интересно, за что?
— Отец рассказал, как ты меня из того склепа вытащил, и до бабушки донес! А я маленький был, капризничал, мешал! Тебе же еще 10-ти лет не было, тяжело было, а я идти не хотел, потом скакал на тебе, играл! За это!
— Спасибо, но не бери в голову, для полуторагодовалого малыша ты вполне прилично себя вел! Забыли! Пойдем, там, наверное волнуются, что мы с тобой так долго разговариваем, выйдем к народу.
— А тебе можно?
— С сегодняшнего дня разрешили. Пошли, подстрахуешь, если что!
Глава 22
Обен.
Опираясь на Габриэля Геллерт медленно вышел из уже порядком надоевшей палаты в пустой коридор. Медленно дошли до небольшого холла, и тут он понял, что переоценил свои силы. Навалилась такая усталость, как будто пробежал 30-километровый кросс со всей выкладкой. Коротко сказал брату: — Давай сядем, похоже, на сегодня все. Выдохся!
— Может позвать кого?
— Нет, посидим немного и поползем обратно!
В этот момент в холл вошел Эльриан под руку с дочерью. Элеонора рванулась к Геллерту:
— Гелл! Что случилось! Почему ты здесь?
— Расхаживаюсь потихоньку, Нора. Ничего страшного, просто сил пока меньше, чем хотелось бы! Придется возвращаться! — Он оттолкнулся от диванчика и тяжело поднялся на ноги. Габриэль сунулся помочь, но Гелл остановил его, мотнув головой в жесте отрицания. Элеонору это не остановило. Она подхватила Геллерта под руку и тоном, не допускающим возражений, сказала:
— Я тебе помогу, один ты не дойдешь, слишком рано. Я умею, приходилось!
У входа в коридор их настиг строгий голос императора: