Престон уходит, и я смотрю ему вслед. Когда я наконец избавилась от трусости сойтись с кем-нибудь после смерти Ника, я вновь оказываюсь в той же ситуации. Как будто я опять умерла.
Глава 14
Камии
Любое упоминание, зацепка или какие-то факты, касающиеся убийства Бекки, оказывались на моем кофейном столике. Уверена, есть что-то, что я упустила. Я пока не смогла заставить себя взглянуть на фотографии с места убийства. Но понимала, что в очень скором времени мне придется посмотреть на ее тело. Но для этого понадобится время… и много вина.
В докладе говорится, что убийство было совершено между полуночью и двумя часами ночи. Получается, когда она вернулась домой. Мог ли ее уже ждать кто-то в квартире? Или ее преследовали? Так много вопросов, и я все думаю — что было бы, если бы я не осталась с Престоном, а вместе с Беккой пошла ко мне домой, как делали это обычно — она была бы жива. Чувство вины гложет. Я продумываю этот момент в сотый раз за сегодня и в то же время пытаюсь загнать боль глубже. Когда я стала читать доклад в третий раз, раздался стук в дверь и от неожиданности я даже подпрыгнула. На цыпочках я подошла к двери, не издав ни звука. Хочу посмотреть, кто там, и если это будет нежданный посетитель, я не открою дверь.
У меня перехватывает дыхание, когда вижу за дверью Престона. Он стоит, немного раскачиваясь вперед-назад, руки в карманах. Наблюдаю, как он оглядывается, поднимает руку, подносит ее к двери, но не стучит. Он опускает руку, разворачивается и уходит.
Не подумав, я дергаю дверь и кричу:
— Престон!
Мы стоим и молча смотрим друг на друга. Не знаю, что можно сделать в этой ситуации. Я даже не уверена, хочу ли его видеть. Но когда я увидела, что он уходит, мое тело захотело остановить его, прежде чем я подумала над этим здраво. Он прерывает наш молчаливый диалог и опускает голову. Шепчет:
— Не нужно было мне приходить… Я… просто… Блядь, неважно.
Престон снова сунул руки в карманы и развернулся, чтобы уйти. И опять мое тело действует без команды мозга. Не успел он отвернуться, как я схватила его за руку и остановила.
— Подожди. Как ты узнал мой адрес?
Он оборачивается, но прячет от меня свой взгляд.
— Я все о тебе знаю. У меня твое заявление в «Бридж», а там есть адрес. Но я также провел и свое расследование. Думаю, это из-за того, что я не знаю, кому теперь доверять.
— Тогда зачем ты пришел?
— Я не могу сидеть дома, зная, что моя судьба висит на волоске от тюрьмы. Кому-то это нужно, а я не имею ни малейшего понятия кому.
Его замешательство разбивает мне сердце. Бедный мужчина. Подхожу к нему и беру его руку в свою.
— Пойдем. Я как раз просматривала детали, которые мне принесла полиция.
Мы заходим в квартиру, и Престон останавливается в дверях. Я понимаю, что знаю его совсем немного, но даже сейчас чувствую, что ему не по себе. Он очень сильно нервничает. Что же произошло с моим сильным, доминирующим Эросом? Ах да, убийство.
Думаю, обвинение в убийстве подкосит даже самого сильного человека. Тем более, если обвиняют в убийстве очень близкого тебе человека.
— Садись, — указываю на стул рядом с моим. — Хочешь вина?
— Вина. Да. Пожалуйста. — Он потер свои ладони о джинсы и только потом подошел к стулу. Было заметно, как сильно он нервничает.
Пока я наливала нам вино, то наблюдала за Престоном. Он смотрел в никуда, и на лице была написана полная беспомощность.
Кто мог совершить это убийство? Кому понадобилось подставить Престона?
Я вхожу в комнату и вывожу его из транса.
— Если мы хотим решить эту задачу, тогда настала моя очередь все о тебе узнать.
Когда я протянула ему бокал, наши руки слегка соприкоснулись, и от одного маленького прикосновения у меня побежали мурашки по всему телу. Мы взглянули друг другу в глаза, и на его лице проскочил намек на улыбку, а потом я струсила и отвела взгляд.
— Мне ничего о тебе не известно. Во-первых, для чего тебе нужно было создавать всю эту секретность в клубе. Все… э… секс-клубы такие секретные? — На слове «секс» мое тело вспыхивает, а щеки горят ярким пламенем. Почему так происходит без маски? Такое ощущение, будто мой щит пал, и скромная, нервная женщина вновь возродилась.
Я не отрываясь смотрю на его рот, пока Престон медленно вдыхает, а потом отвечает:
— Я не хотел смешивать свои потребности со своей жизнью.
— В смысле? И как долго ты вел этот образ жизни?
— Примерно год.
— Но клуб недавно открылся, верно? Где же ты удовлетворял свои потребности?
— Я посещал несколько других клубов, присматривался и искал подходящий.
— И что же тебе подошло, Престон?
Он посмотрел мне прямо в глаза и без колебания ответил:
— Ты.
Мое сердце затрепетало, и теперь уже потребности начали обуревать меня. Чтобы заглушить пульсацию между ног, я положила одну ногу на другую. И теперь заметила, как взгляд мужчины менялся прямо на моих глазах. Он становился темнее, острее, и Престон шире открывал глаза. Я замерла, прилипла к своему стулу, а бокал так и застыл около моего рта; я уже сделала глоток, но не проглотила.
Нет, мне нужно остановить это все. Я — его адвокат.
Смотрю вниз, чтобы чары рассеялись, допиваю вино и шепчу:
— Теперь все поменялось, Престон. Мы не в клубе. Я твой защитник. Если мы хотим найти того, кто тебя подставил, нам нужно сосредоточиться на этом. — Заканчиваю свой монолог и замечаю, что привычка теребить нижнюю губу вернулась. Смотрю на него и вижу, как он от нервозности ситуации стал ерошить свои волосы и тереть глаза.
— Дерьмо. Извини. Я знаю и не могу с тобой не согласиться. Не знаю, что нашло на меня.
— Все в порядке. Но мне нужно больше деталей. Мне нужно знать абсолютно все. Даже такие подробности, которым ты не уделил бы внимания. Давай, не стесняйся, — смотрю на него с игривой улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.
— Все началось примерно год назад. Мы с женой сначала пошли в клуб вместе.
— Подожди, что? Ты женат? — Мне стало дурно, подступила тошнота.
А Престон опять смотрит в пол.
— Нет, больше не женат.
Слава богу, он не женат. Проглатываю слюну и успокаиваю свои нервы глубоким дыханием.
— Ладно. Разведен. И где теперь она?
— Я не разведен. Она умерла.
— Оу, Престон. Извини. Что случилось?
Не могу поверить, что я так сказала. Я ненавидела, когда люди спрашивали меня об этом.
Он мотает головой, не смотрит мне в глаза и еле слышно произносит:
— Покончила жизнь самоубийством. — Я молчу. Не знаю, что можно сказать. — Я пытался остановить ее, но не смог.
Можно с уверенностью сказать, что это больная тема для него. Не буду давить.
— Поэтому ты хотел оставить личную жизнь отдельно от клуба?
Престон кивает головой и делает большой глоток вина. Жду, пока он допьет до дна и надеюсь, что он уточнит кое-какие детали. Я молчу, и когда немного киваю в сторону, он понимает мой намек и продолжает объяснения.
— Как я и говорил, у меня есть потребности. Это были такие потребности, которые, я надеялся, мы сможем удовлетворять с моей женой. Однажды она доказала мне, что я ошибаюсь. Я не хотел ничего знать о тех людях, которые удовлетворяли мои… потребности.
Ух ты. Когда я это услышала, мне показалось, что острое жало вонзилось мне в грудь. Получается, я для него кто-то, кто удовлетворяет его потребности?
Я беру в руки свой бокал и задаю себе вопрос: почему мне так больно слышать о его нуждах?
Оказывается, я такая лицемерка.