Когда я подошла к двери, то заметила, что дверной звонок не просто отсутствует, а буквально вырван из стены, и теперь свисал с нее проводами. Поэтому мне пришлось открыть дверь-сетку, висевшую на одной петле, и стучать по ней.
В комнате послышался шорох, но никто мне не ответил. Я стучу еще раз громче, чтобы было понятно, что никуда я не уйду без разговора.
Через минуту дверь открывает высокая женщина с длинными темными волосами и кристально голубыми глазами. Ее появление застало меня врасплох. Не потому что она красива, или потому что в ее глазах пустота, а потому, что она не вписывалась в обстановку.
Здесь что-то не так.
Я прищуриваюсь, представляя, какая маска бы ей подошла. Ее волосы и рост определенно принадлежат женщине, которая приставала к Престону в клубе. Боже, почему я ее тщательнее не рассмотрела?
— Что Вам нужно? — девушка буквально выплевывает эти слова с таким выражением, будто предлагает трахнуться. Ладно, возможно здесь все как раз таки в порядке. Ее поведение уж точно подходит к этой местности.
Я не стала с ней заискивать и ответила в том же тоне:
— Я здесь не из-за вас. Мне нужен Тревор.
— О да, как же вам повезло, — говорит она с усмешкой.
— Где он?
— В тюрьме, — отвечает она абсолютно равнодушно.
— А вы кто тогда?
— Слушай сюда, сучка. Я не знаю, кто ты такая или зачем сюда пришла, но так как ты даже не знаешь, что он в тюрьме, то это вообще не твое сучье дело, кто я. А теперь выметайся на хрен с моего крыльца, пока я не вытащила ружье.
Я молча развернулась и пошла к машине. Поскольку я давно уже занимаюсь такими делами, то сразу понимаю, когда битва проиграна. С этой сукой я не собираюсь больше связываться.
Во время поездки домой я звоню своей помощнице:
— Энджи, поищи в судебных записях Тревора Пирсона. Он в тюрьме. Мне нужно знать, когда и за что его посадили.
Она мне сразу же отвечает:
— Принято, — слышно, как Энджи начинает печатать на клавиатуре. — Здесь сказано, что он арестован за незаконное вторжение в Сан-Франциско и на данный момент ожидает суда.
— Когда арестован?
— Дата преступления 3 сентября.
Бекку убили десятого сентября. Черт.
— Ладно. Спасибо.
Нажимаю на отбой и звоню Престону.
— Тревор здесь ни при чем, — говорю я, когда он отвечает на звонок.
— Понятно. И тебе привет, — смеется он.
— Извини. Торопилась поделиться новостью. Когда Бекку убили, Тревор уже сидел в тюрьме.
— Блядь. Неудивительно. И за что?
— Незаконное проникновение в дом. Теперь он ждет суда.
— Ладно. Что теперь?
— Продолжаем искать дальше. Постарайся вспомнить, кому еще выгодно подставить тебя. Составь список тех, кого, по твоему мнению, ты мог раздражать, или кто может быть зол на тебя и таить обиду. И еще включи в этот список тех, кому ты отказал в членстве в Бридж.
— Есть один человек. В его заявлении я заподозрил что-то неладное. У меня просто было какое-то предчувствие. И когда Бекка тоже ничего не нашла на него, мы отказали.
— А ты не думал сразу мне рассказать об этом? — я даже не пытаюсь скрыть раздражение.
— Извини. Действительно, нужно было сразу тебе сказать. В эти дни мой мозг не может работать четко.
— Ну, это понятное дело. Престон, я не смогу тебе помочь, если ты не будешь со мной абсолютно откровенным. Найди то заявление и отправь на мою почту.
— Как на счет того, что ты приедешь ко мне на обед?
— Престон, я…
— Я говорил тебе. Не отталкивай меня. Я иду сегодня в «Бридж», но ты мне нужна.
Делаю паузу и молчу дольше положенного, что подтверждает мое желание быть с ним и что я поторопилась ему отказать.
— Сейчас пришлю тебе адрес и жду к шести, — говорит Престон и вешает трубку прежде, чем я успеваю что-либо ответить.
Престон
Черт побери.
Не могу уже без нее, и ничего с этим не поделаешь. С той самой секунды, когда я увидел Камии, я знал это. И вот стою на кухне, готовлю для Камии ужин, вместо того, чтобы идти в клуб. Когда-то я думал, что только клуб будет приносить мне удовольствие.
Единственное, что приносит мне удовольствие сейчас, — это Камии.
И моя свобода.
Забавно. Получив одно, я получу и другое.
Надеюсь.
Захожу в гостиную, чтобы включить какую-нибудь музыку, и замечаю свет из ближайшей двери. Как черт побери опять такое произошло? Захожу, достаю до выключателя и выключаю свет. Немного мотаю головой, чтобы понять, почему это вышло на первый план.
Смотрю на часы на кухне, уже половина седьмого. Камии подъедет с минуты на минуту, поэтому открываю бутылку вина и тянусь за двумя бокалами. Они стоят, а должны висеть на барной установке, которую я вмонтировал над столешницей.
Я так никогда не оставляю бокалы. Не могу вспомнить, когда бы я так беспечно оставил бокалы на столе, и эти попытки просто взрывают мозг. Прошло уже несколько месяцев, когда мы с Беккой сидели за этим столом и обсуждали открытие клуба.
Бокалы никак не могли так долго здесь находиться незамеченными. Они должны висеть на барной установке…
И когда я вновь слышу эти ударные, все мои мысли улетучиваются. Сука. Клянусь, я не схожу с ума, но мне слышится ударный бит в течение всего дня, хоть и в разное время. Я прошерстил весь дом, но так и не нашел его источник. Как будто звук исходит ниоткуда, но слышен везде.
Слышу его в спальне. Иду туда, и теперь слышу его из гостиной.
И когда уже мои нервы натянуты как тетива, кто-то стучит в дверь и звук резко обрывается.
Что. За. Черт?
Открываю дверь, а на лице смятение. Камии кивает в мою сторону и суживает глаза:
— Ты в порядке?
— Ага. Нет. Давай, проходи, — приглашаю ее войти.
Она оставляет вещи на журнальном столике в прихожей и направляется на кухню.
— Что случилось?
— Знаю, это звучит дико, но мне постоянно слышатся ударные в ритме ямайского мотива. Я опять его услышал перед тем, как ты пришла. А затем звук резко оборвался.
Камии начает оглядываться, будто ищет в воздухе.
— Я ничего не слышу. Ты хорошо себя чувствуешь? Высыпаешься? Может, это в ушах звенит?
Отметаю эту мысль и меняю тему разговора. Не надо было ей говорить. Не хочу, чтобы она думала, будто я сумасшедший.
— Итак, что ты приготовил? — спрашивает Камии и садится на барный стул.
— Вот это заявление. Не знаю, что здесь не так, но мне оно показалось ненастоящим. Бекка занималась всей этой канцелярией, и все заявления лежали вместе в папке, а это отдельно. Вот я и взглянул. Когда мы рассматриваем новых членов клуба, часто проверяем их по всем доступным базам, включая социальные сети. Но в этом заявлении что-то не сходилось. Его фотографии, адрес, работа и даже его посты в социальных сетях… Казалось, будто это несколько человек одновременно. В свой клуб я впускаю только тех, в ком уверен на сто процентов. Поэтому и держу их личные данные в секрете. Так как на свете хватает сумасшедших, а у меня секс-клуб, я хотел допускать только правдивых, честных людей, тех, кто ищет приятное времяпровождение.
— Ладно, я взгляну. Кто еще может злиться на тебя?
— Честно говоря, не могу никого припомнить. Во всяком случае, чтобы меня подставили в убийстве. Но как-то ко мне подошел мужчина в гараже этого здания. Туда просто так не попасть, поэтому я не знаю, как он зашел. Он кричал мне, что защищает Бекку и что я сгнию в тюрьме. Мне показалось это странным. Он не убивал Бекку, но хочет, чтобы я сел в тюрьму.
— Можешь его описать?
Немного мотаю головой, чтобы вспомнить.
— Я не очень хорош в этом. И в гараже было темно. Мужчина был моего роста, хорошо сложен, белый, короткая стрижка. На вид примерно лет тридцать пять.