— М-да. Ты и правда плох в этом. Хорошо, я добавлю его в дело. И скажи мне, если он придет еще раз.
— Хорошо. На сегодня мы закончили с этим делом?
— Престон. Мы не можем закончить, пока с тебя не снимут все обвинения. Ты забыл, что стоит на кону?
Я поворачиваю к себе стул Камии и встаю между ее ног, глядя ей в глаза.
— Как я могу забыть? Это моя жизнь. Мой кошмар, в котором я живу. Но с тобой у меня в голове только одна мысль. Пожалуйста, позволь это взять.
Ее пульс начинает бешено скакать, и она под таким же впечатлением от меня, как и я от нее.
В конце концов она спрашивает:
— Чего ты хочешь?
— Тебя, — отвечаю я и наклоняюсь за долгожданным поцелуем.
Убийца
Не могу смотреть на это дерьмо. Выключаю изображение. Не могу смотреть, как эти двое будут совокупляться.
Что за цыпа? Сначала встреча походила на деловую, ведь они разбирали бумаги, но из того угла, где они их оставили, мне не было видно. Предположительно, его адвокат, но не точно. Бекка была единственной, с кем он встречался.
До сих пор.
И что же получается? Как только одна ушла с горизонта, он идет к следующей?
Было весело, когда я включал музыку, и она звучала в крошечных динамиках, вмонтированных мной в его потолок. Забавно наблюдать, как он сходит с ума от этого звука. Но когда показалась дамочка, пришлось прекратить веселье. Пострадать должен только Престон. И если ей захочется поиграть, придется убрать и ее.
Глава 18
Престон
Мне нужно прочистить мозг. Клянусь, из-за всего этого безумия я начал сходить с ума. Однажды я завел будильник на три утра, вместо привычных восьми. Как такое вообще произошло? И, конечно же, музыка. Слышно было очень тихо, но я больше не смог уснуть. Я никогда не слышал этой мелодии, но теперь она мне так засела в голову, что раздражает не хуже заезженной попсы.
Журналисты все еще караулят меня у подъезда и на работе. От меня уплыли уже несколько контрактов. Якобы заказчики нашли подрядчика получше. Но я-то знаю, все это чушь собачья. Мое лицо мелькает во всех местных новостях. Когда такой крупный бизнесмен, как я, обвиняется в убийстве, журналисты приступают к своей непосредственной работе, а именно: убеждать зрителей, что я и есть убийца. После такой агитации ни у кого сомнений не возникнет.
Теперь мне приходится пользоваться служебным лифтом, носить толстовку с капюшоном и солнечные очки. Злость кипит, и помогает мне только бег. Нет ничего лучше, чем соленый хрустящий воздух Сан-Франциско, который и спасет мой воспаленный разум.
В районе Рашн Хилл находится отличный пирс. Именно туда я и бегу, тем более он в нескольких кварталах от моего дома. Тут всегда толпа народа, но мне нравится этот долгий и ровный путь по пирсу, от Пирс-39 до АТ&Т-парка. Как раз получается шестикилометровая пробежка.
Я почти добегаю до места, когда кто-то толкает меня в спину, но я смог устоять.
И когда я полностью обретаю равновесие, кричу:
— Что за черт? За что?
— Ты знаешь, за что! — гаркает в ответ мужчина.
По моему лицу стекает пот, я вытираю его рукавом. Спустя мгновение я понял, что это мужчина из лифта в гараже. Он приходил туда несколько дней назад.
— Послушай! — Я подхожу вплотную к нему и говорю в лицо: — Я не знаю, кто ты такой, отъебись от меня!
Он повторяет мои движения и врезается своей грудью в мою:
— Не отъебусь, пока ты не сдохнешь в аду!
Мои глаза лезут на лоб.
Сквозь зубы я бросаю:
— Я не убивал ее.
— Знаю, что ты убил ее. Я видел все доказательства. И я знаю секретик про твой клуб.
Мои глаза вновь расширяются как у лемура, а потом меня охватывает ярость.
— Про какой клуб?
— Не прикидывайся. Я все знаю про «Бридж». И ты теперь попал. Обещаю. Все знают, что в такой клуб ходить противно и мерзко, а владеть им — прямая дорога в ад. И я счастлив сообщить тебе, что ты и на этом свете попадешь туда, а потом и после смерти тебя ждет та же участь. Навечно! — последнюю фразу он буквально выплевывает.
Я расхохотался. Никогда не был верующим, но этот мужчина точно фанатик. Только из-за того, что я занимаюсь сексом, с кем хочу и когда хочу, и в безопасном месте, я должен отправиться в ад. Я ужасный человек.
Бесполезно с ним и дальше спорить, поэтому пытаюсь применить другую тактику:
— Ага, ладно. Если ты и правда веришь в свою теорию, тогда Бекка уже в аду, ждет меня. Потому что она была не только членом клуба, но и помогла с его открытием и любила его так же, как и я.
— Нет. Она не была такой! Ты просто хорошо ей промыл мозги. И это ты во всем виноват! Она была хорошей, милой христианкой, пока не встретила тебя.
Вот теперь я способен на убийство. Не имею никакого понятия, кто этот чувак, но он повстречал меня в не очень удачный день.
— Да, она была удивительной девушкой. Она была мне глубоко небезразлична. И поверь, она любила мой клуб. Особенно те моменты, когда мы трахались с ней и еще одним партнером одновременно. Она обожала два члена глубоко в себе…
Не успеваю закончить фразу, как кулак этого ненормального приземляется точно на мою нижнюю челюсть.
Поначалу ничего кроме гнева я не ощущаю. Но успеваю заметить, как парень занес для удара уже другую руку. Блокирую его одной рукой, а кулаком другой ударяю в живот.
Чувак и не думает бороться. Я вытряс из него всю силу. Несколько секунд мы тяжело дышим, а потом он делает ложный выпад и хватает меня за руку, будто хочет сломать ее. Он наклоняется и шепчет:
— Как я и говорил раньше, если бы я был тем, кто я есть, я бы убил тебя прямо сейчас. Так что благодари судьбу за такую удачу, а я с этим покончил. Из твоего маленького секрета я раздую скандал. Прессе понравятся все секреты «Бриджа».
Сжимаю зубы, не могу пошевелиться в тисках этого чувака.
— Ну и отлично. Вперед. И чтобы ты знал: тогда всем точно станет известно, что Бекка была членом клуба. И тогда именно ты замараешь ее имя в этом скандале, не я. Верь, чему хочешь, но услышь меня: Бекка любила мой клуб.
Он плюет мне в лицо, освобождает из стального захвата и уходит.
Камии
— Я провела ту проверку данных, которую ты просила, — говорит Энжи, как только я вхожу в офис. Храни Господь эту женщину. Она моя правая рука, и у нее не случается провалов.
— Отлично. Дай взглянуть.
— Ты была права. Все это было ложью. Начиная с адреса; аватар в его аккаунте тоже фейк.
— Оно и понятно. Я не удивлена. Есть какие-нибудь зацепки, кто бы это на самом деле мог быть?
— К сожалению, нет. Они хорошо подчистили хвосты. Никаких зацепок не оставили. Я, конечно, съездила по указанному адресу, но когда спросила, живет ли там Трэвис Пикок, они, естественно, ответили: нет. Мне открыла очень милая старушка, и я немного разговорила ее. И узнала, что по данному адресу последние пятьдесят лет жила она и ее муж. Детей нет.
— Энжи, я очень ценю твое стремление мне помочь, но, пожалуйста, больше одна не ходи. Никогда не знаешь, кто может оказаться по другую сторону двери.
— Не беспокойся. Со мной был Энтони, — подмигивает мне Энжи с намеком. — Нам действительно было полезно, эм-м, выбраться.
Мне стало смешно. Энжи никогда не отличалась скромностью, когда рассказывала про Энтони, помощника юриста с пятого этажа. Вот интересно, смогла бы она раскрыться в «Бридже»? А затем я чувствую боль. Клуб никогда не станет для меня прежним. Я даже не могу представить, что снова пойду туда. Эта мысль ранит.
К счастью, Энжи продолжает болтать и тем самым вытаскивает меня из трясины страха. Телефоны звонят и звонят. В телефонной компании я узнала, что это номера, прикрепленные к оплаченным тарифам, и у них нет имен.