Конечно, гарантий я тебе предоставить не могу, придется поверить нашему честному слову и нашей порядочности. Ну что, согласен купить у нас кассету?
Кашинцев попытался что-то промычать.
— Сейчас я дам тебе возможность ответить, — продолжал Михайлюк. — Но не вздумай орать, а то у Лени все еще кулаки чешутся.
Федор подошел к Кашинцеву и резким движением руки содрал с его лица липкую ленту.
— То, чем вы тут занимаетесь, — бандитизм и вымогательство… — выдохнул налоговый инспектор.
— Неужели? — хмыкнул Федор.
— Ваша кассета — для суда не доказательство.
— А что ты скажешь на это? — Федор взял с полки пластиковый пакет, в котором лежали отбитое горлышко бутылки и кружевные трусики. — Вот здесь очень четко отпечатались твои пальчики, а там, — он ткнул пальцем в деталь нижнего белья, — твоя вонючая сперма. Как ты считаешь, это для суда доказательства?
Кашинцев долго молчал. Он понимал, что оказался наглухо приперт к стенке. Выбора не было, и ему ничего не оставалось, как утвердительно кивнуть, пряча глаза.
— Ну, вот и молодец, — похлопал его по плечу Михайлюк-старший. — Леня, развяжи ему ноги.
Глава 17
Середина жаркого лета в мегаполисе — не лучшее время для масштабных художественных акций, но именно июль выбрал Андрей Ольшанский — владелец рекламного агентства «Арт-Модус» — для организации тусовки, которая должна была расшевелить всю богемную Москву.
Расчет оказался верным: на фоне окончания театрального сезона, затишья в политической жизни страны и начала сезона массовых отпусков «Ночь пожирателей рекламы» привлекла внимание самой широкой аудитории. Мероприятие, проводившееся в кинотеатре «Россия», своей массовостью напоминало партийные съезды застойных советских времен. Правда, в отличие от партийных съездов и конференций, обстановка была куда более демократичной.
Вместе с персонами VIP-класса, прибывших, как положено, на черных «Мерседесах», в сопровождении суровых охранников на «Ауди» с мигалками, в холле кинотеатра собрались съемочные группы практически всех телевизионных каналов столицы, рекламисты, пи-арщики, хиппиобразные художники с нечесаными бородами, элегантные топ-модели, актеры, режиссеры, журналисты, дизайнеры и т.д. и т.п.
Повсюду царила характерная атмосфера художественного салона. Официанты и обслуживающий персонал не успевали заполнять напитками и закусками «шведские» столы: богемная публика страсть как охоча до дармовых угощений.
Программу представлял француз Жан-Мари Бурсико — автор идеи этого международного шоу. Вместе с Андреем Ольшанским он стоял на невысоком подиуме внутри зала и с воодушевлением рассказывал о том, как несколько лет назад его осенила мысль собрать наиболее интересные работы в области визуальной рекламы и, смонтировав из них нечто вроде многочасового видеоклипа, продемонстрировать его публике.
Ольшанский с ходу переводил вступительное слово, демонстрируя приличное знание французского языка. После речи, сопровождавшейся вспышками фотокамер, раздались вежливо-сдержанные аплодисменты, и на двух огромных видеомониторах появились первые кадры рекламных роликов, удостоенных чести открывать эту ночь.
Вначале, словно для того, чтобы сыграть на чувствах «новых русских», заполнивших зал наряду с интеллектуальной публикой, на экране появилась огромная радиаторная решетка автомобиля «Мерседес-Бенц». Ролик, снятый одним из известнейших голливудских кинорежиссеров, и впрямь оказался талантливым. VIP, большинство из которых считало себя таковыми исключительно благодаря толщине кошельков, переглядывались и возбужденно кивали головами.
Судя по всему, начало можно было считать удавшимся, и Андрей Ольшанский, предоставив своего французского гостя в полное распоряжение пишущей и снимающей братии, отправился в круиз по залу. Его сопровождала стройная эффектная блондинка в умопомрачительно дорогом вечернем платье от «Тьерри Мюллера» с глубоким декольте, открывавшим вид на почти плоский, в точном соответствии нынешней западной моде, бюст.
Парочка молоденьких журналисток, увязавшихся было за владельцем «Арт-Модуса», вынуждена была разочарованно отступить: его подруга пронзала служительниц пера и диктофона столь явственно презрительными взглядами, что с надеждой взять интервью у одной из ярчайших звезд рекламного бизнеса России пришлось расстаться как с чем-то несбыточным.
Ольшанский неторопливо перемещался от одной компании к другой, со спокойной уверенностью хозяина вечера отвечал на вопросы гостей, лишь слегка прикладываясь к бокалу с шампанским. Это был высокий элегантный молодой мужчина с короткой стрижкой русых волос и легкой небритостью на лице, делавшей его похожим на рекламный образ ковбоя «Мальборо», хотя и значительно более интеллектуальный. Чуть опущенные уголки глаз придавали его лицу выражение постоянной задумчивости.
Многие приветствовали Ольшанского как старого знакомого, жали руку, похлопывали по плечу, обменивались шутливыми восклицаниями, поднимали бокалы.
Блондинка, сопровождавшая его, по большей части молчала, многозначительно вскидывая брови или поджимая губы, как Эллочка-людоедка.
Публика наслаждалась изысканными закусками и винами.