Я внимательно вглядываюсь в крохотных жителей пустыни, пробудившихся в середине февраля, задолго до наступления настоящей весны. Может быть, все же ошибаюсь, и у каждого непоседы свой собственный путь? Но ошибки нет. Все до единого, будто сговорившись, ползут на запад.
Голубое окошечко смыкается тучами, исчезает солнце, и снова становится зябко. Пора поворачивать к машине. Обратный путь кажется короче. Паучок со мной, на руке, не желает расставаться с нею, будто нашел здесь долгожданную весну. И все же придется его опустить на землю. Не ехать же ему в город.
Серый и осторожный незнакомец, которого я не раз встречал в пустыне у норы большой песчанки, наконец открылся. Сколько же раз я пытался его изловить и рассмотреть! Сегодня он, как всегда, мелькнув в стремительном броске, скрылся в темноте жилища своей покровительницы. Чтобы выманить паука из норы, пришлось постучать палкой о стенки жилища песчанки. Прием удался. Невероятно осторожный и трусливый паук не выдержал, выскочил наружу, немного промчался и растворился в песке, пользуясь своей необыкновенной окраской. Осторожно я подкрался к этому месту, где исчез паук, и несколько минут, разглядывая каждую песчинку, наконец увидел его. Это был паук-невидимка, детище сухой песчаной пустыни. Его окраска удивительно точно гармонировала с песком.
Паук широко распластал в стороны ноги, прижался к грунту, чтобы скрыть свою тень и сделаться невидимым. Меня поразили его длинные ноги и очень тонкое тельце с крошечным брюшком. Осторожно я приблизился к нему с фотоаппаратом. Снимок сделать удалось, но, по-видимому, щелчок аппарата для повторного снимка испугал мою находку, и паук мгновенно переметнулся на другое место. С большим трудом я изловил его, чтобы потом показать специалистам. Он оказался новым видом и пока еще не описан в научной литературе. Но что оказалось на снимке? Почти чистый и ровный песок с едва-едва заметными очертаниями паука.
По правой стороне горной речки проходит торная дорога. По ней прогоняют скот: весной — вверх в горы на летние пастбища, осенью — вниз на равнины и зимние пастбища. Правая сторона ущелья сильно выбита животными, и растительность на ней жалкая, зато левая — каменистая, без тропинок и дорог. Здесь нетронутый уголок природы.
Речка шумит, вода пенится, перекатываясь через камни, и не слышно, как по другой стороне дороги идут груженые верблюды, лавиной катится отара овец.
На берегу, среди гранитных валунов, в кустиках молоденького лавролистного тополя, на большой и отлично выстроенной правильными кругами паутине, висит крупный паук с ярко-белым крестом в черном ободке.
Для ловушки пауку непременно нужна в лесу полянка, а так как среди густой поросли дикой яблони, груши, шиповника, рябины и боярки ее нет, то чем плохо у ручья. У паука отличное обоняние и, видимо, немалый опыт жизни. Лишь я слегка подул на него, как осторожный хищник мгновенно проснулся, быстро перебежал по крепкой поперечной паутинке и спрятался среди листьев тополя. Тут у него укромное местечко на случай опасности.
В ловушке паука оказывается не один житель. По ней разгуливают маленькие паучата — дети большого тучного хищника. Они слишком крохотные, неопытные и беспечные, чтобы заметить мое появление. Обычно из коконов, отложенных вблизи ловушки, паучки разбредаются во все стороны, каждый живет на свой страх и риск, а мать не заботится о своем потомстве и не знает его. Мало того, по паучьему обычаю, все живое на тенетах следует уничтожать и поедать. У этого крестовика совсем по-другому.
Чем же занимаются малыши на тенетах своей матери?
Паутинные нити паука-крестовика покрыты липкой оболочкой. Пленниками паутины становится множество насекомых. Крупную добычу поедает хозяин. Мелкие грибные комарики, галлицы, маленькие цикады и другие малыши ни к чему грузному пауку и, как мусор, засоряют тенета. Зато с какой жадностью поедают их паучата, как они тщательно их высасывают!