Рачки лежат в жидкой глине створками кверху, усики распластали по поверхности воды. Благодаря усикам и поверхностному натяжению воды, рачки не тонут. Створки ракушки раскрыты, многочисленные ножки гонят воду и жидкую глину мимо рта, и все, что попадается съедобное, — инфузории, бактерии, органические остатки — есть добыча.
В пустыне, в пересыхающих водоемах, ракушка выручает рачка. Исчезнет лужица, рачок крепко-накрепко сомкнет створки и запрет свой домик, замрет хоть на несколько лет до счастливых времен, до живительных дождей.
Какие только формы не принимает в пустыне жизнь!
С северного берега Балхаша, далеко над ровным горизонтом опаленной зноем пустыни, виднеется голубой конус. Это гранитная гора Бектауата высотой около 1200 метров над уровнем моря. О ней я много слышал как об интересном месте, но, путешествуя вдоль Балхаша, все как-то не находил времени побывать там. И вот, наконец, машина мчит нас по обширной всхолмленной равнине. Она покрыта розовым гравием, поросла карликовыми кустарничками боялыча да низкорослым, засохшим от жаркого солнца ковылем. От города Балхаша гора всего лишь в семидесяти километрах, и мимо нее идет на Караганду асфальтовое шоссе.
Голубая гора хорошо видна. Она быстро приближается, за нею появляются другие горы, поменьше. Постепенно голубизна гор исчезает, они розовеют, четче проступают контуры и очертания громадного гранитного массива. Время избороздило его глубокими морщинами и трещинами, округлило ветрами. И вот, наконец, она — главная гора Бектауата — большая, розовая, величественная, с зелеными пятнами крохотных лесков из осины и можжевельника.
Мы пробираемся по одному из зеленых распадков с мелкими прозрачными ручейками, подъезжаем как можно ближе к подножию главной горы. На большой, ровной, как стол, гранитной площадке мы находим превосходное место для бивака и быстро устраиваемся. Всюду много маленьких озерков. В них кипит жизнь. По дну плавают мелкие рачки, семеня многочисленными ножками. У некоторых из них в основании хвостовой части туловища сверкает изящным украшением бугорок. На его основании располагается красное пятно. Оно окружено сперва белой, а затем голубой каемками. Пятно и каемки очень яркие, отчетливо проглядываются даже через толщу воды. Это яйцевой кокон. Но для чего ему такая нарядная внешность? По-видимому, яйца рачков несъедобны, и поэтому своей окраской предупреждают тех, кто вздумает ими полакомиться.
Но самые замечательные рачки — щитни. Я вижу их впервые в своей жизни. Они похожи на вымерших трилобитов, обитавших в морях несколько сотен миллионов лет назад.
Щитни — удивительные представители класса ракообразных. Внешность их своеобразна. Они крупные, длиной в три-четыре сантиметра, с шаровидной головогрудью и длинным хвостовым придатком. Большая часть тела покрыта щитком, из-за которого они и получили такое название. Тело их несет множество ножек. Передние из них большие, задние заметно уменьшаются, и на хвостовом придатке их уже нет. Каждая нога несет лопасть для передачи пищи от задних ног к передним, а от них — к ротовому отверстию. Кроме того, на каждой ножке есть еще лопасть-жабра, служащая для дыхания в воде. Число ног велико и достигает семидесяти.
На щитке красуется два сложных глаза, состоящих из множества простых глаз — фасеток. Кроме того, впереди от них расположен один непарный глаз, значение которого до сих пор не выяснено.
Питаются щитни самыми разнообразными мелкими животными и водорослями, истребляют, по-видимому, и личинок комаров. Может, поэтому на горе, где так много мелких водоемов, к тому же хорошо прогреваемых, их нет.
Щитни обладают необыкновенно развитым химическим чувством и находят пищу по обонянию, улавливая в воде ничтожные концентрации веществ.
Все многочисленное сообщество рачков, как я убедился, женское, самцы у них необыкновенно редки, а иногда их и вовсе не удается найти. Подсчитано, что один самец приходится на тысячу самок, и размножаются они без оплодотворения. При этом так называемое партеногенетическое поколение ничем не отличается от поколения, развившегося при участии самцов.