— Ну что, попались, цыплятки? — добродушный голос Марка, вывел нас из общей паники. — Я не сомневался, что Герман замешан в этой возне, но ты, Вик, меня удивил. Чего тебе на месте не сиделось?
Марк стоял на высоком подъёме в камуфляжном костюме охотника, направляя дуло винтовки на Виктора.
— Я жду! — снова заговорил Марк, требуя ответа.
— Я… не понимаю, — Вик с трудом приходил в себя. — Почему ты здесь?
Из-за спины Марка вышел Элвис. На его лице была неприязнь и сожаление. Вот только кому он сожалел – не понятно.
— Марк! Элвис! — Виктор смог немного приподняться, выставив руки вверх в обезоруживающем жесте. — Что вы делаете?! Ее-то хоть не мучайте!
Элвис только сейчас перевел взгляд на меня. Я дрожала от озноба, свернувшись калачиком. Все тело била крупная дрожь. Одна моя нога была зажата железными створками в области голени, а ниже — обездвиженная щиколотка и ступня полностью залиты кровью. Я не издавала ни звука и лишь изредка шуршала листвой, когда пальцы рук непроизвольно сжимались от боли.
Альбинос умоляюще уставился на Марка.
— Ничего страшного, — отмахнулся предводитель, не спуская прицела с Виктора. — Во-первых, у нее же высокий болевой порог — потерпит, а во-вторых, я нанес на ловушку нечто особенное. Поэтому сильной боли она не чувствует. Пока не чувствует, — он улыбнулся широкой белозубой улыбкой.
— Зачем?! — крикнул Вик, теряя самообладание. — В чем она виновата?!
— Элвис, — обратился Марк, — давай, включайся. Сейчас мы им язычки развяжем.
Элвис сел перед Марком, свесив ноги в овраг, и за секунду внушил Северову отвечать только правду.
— Кто в вашей шайке главный? Герман? — задал Марк первый вопрос, наконец опустив винтовку.
— Я не понимаю тебя, — отвечал Вик, стиснув от гнева зубы. Каждая секунда сейчас приближала его девочку к мучениям, а Марк играл на этом. — Отпусти ее, я и так отвечу на все вопросы. Не мучай ее! Прошу!
— Какой заботливый! — усмехнулся Марк.
Он задал ещё несколько вопросов, но Виктор и вправду ничего не знал об этом деле. И то, как он оказался в сегодняшнем сне – никто не понимал. Но Марк не стал концентрировать на этом внимание. Понятно, что Вик в этом деле был лишь мелкой сошкой.
— Ви-ик! — рассмеялся Марк. — Я никогда не думал, что тобой так легко управлять! Тобой воспользовались просто по щелчку пальцев. И знаешь кто? — вместо ответа, предводитель организации указал широким жестом на Германа, который уже начал приходить в себя.
— Ты стареешь Вик! — Марк снова вскинул оружие, опасаясь нападения Германа. — И глупеешь, раз позволил себя обвести вокруг пальца.
— Герман! — приветливо протянул Марк. — Доброе утро! Как себя чувствуешь?
Тяжело дыша, Герман бросил свирепый взгляд на Марка. Тело пока плохо слушалось, но он уже отчётливо чувствовал боль там, где шипы проткнули его руки. А значит, эффект обезболивания скоро закончится и у его любимой девушки.
Он не предполагал, что поймать их будет так легко и ненавидел себя за то, что подверг свое маленькое солнышко такой пытке.
— Ну что, теперь ты рассказывай, — Марк легонько толкнул Элвиса коленом в спину, побуждая сделать Германа посговорчивее. — И я бы на твоём месте поторопился — даже мне не хочется слышать вопли нашей Индиго, когда она оклемается.
Глава 98.
Герман незаметно пошевелил руками и ногами, убеждаясь, что подвижность вернулась к нему. Затем одним резким движением, он зачерпнул полные ладони мягкой земли и бросил Марку в лицо.
Предводитель выстрелил от неожиданности, но пуля вошла в высокий ствол дерева на другой стороне оврага.
Все ещё путаясь в своих движениях, Герман ринулся на Марка, сходу взбираясь на уступ. Затем, обхватив ствол винтовки, двинул ею по лицу Марка, разбивая тому нос. Не дав предводителю опомниться, Герман схватил того за ворот камуфляжной куртки и повалил на землю.
Но Марк уже завладел ситуацией, хотя нападение Германа напоминало столкновение с товарным поездом. Он предполагал, что его противник окажется быстрым и сильным, но что он будет весить целую тонну – нет. Марк резко вытащил нож из-за пояса и всадил противнику между ребер по самую рукоятку. Герман казалось этого даже не заметил, потому как схватил Марка за волосы и приложил его голову о камень пару раз.
Все поплыло перед глазами. Звон в ушах на мгновенье перекрыл все мысли Марка, и тут он почувствовал ослабление хватки.
Герман только занёс кулак в воздух, когда почувствовал наконец дикую боль в распоротых шипами ладонях и ножевое ранение в боку. Но больнее всего было у него на сердце, когда он услышал надрывный крик из оврага.