Герман понял, что боль настигла его девушку и теперь начнутся настоящие мучения.
Тогда он надавил коленом на горло Марка, собираясь как можно скорее покончить с этим. Предводитель отчаянно хватался за ногу противника, покраснев от удушья. Ещё секунда, и он бы потерял сознание, а следом и контроль за сном, но его спасение уже пришло.
Элвис, долго решаясь, все-таки замахнулся и ударил Германа по голове толстой веткой. А Марк тут же сбросил с себя потерявшего сознание мужчину.
— Да-а, Элвис, — Марк с трудом переводил дыхание, трогая свой нос. — Защитник из тебя никакой. Ещё бы чуть-чуть...
— Отпусти ее, Марк, — искренне попросил альбинос. — Пожалуйста!
И словно в подтверждение его словам, послышался ещё один ее крик. Уже сорванным голосом.
— Нет! — яростно прошипел Марк. — Я хочу, чтобы они навсегда запомнили, что соваться ко мне – не лучшая идея.
Затем, наткнувшись на умоляющий взгляд Элвиса, добавил:
— Перестань! Это всего лишь сон. Ничего с ней не случится. Не будь тряпкой, в конце концов! Лучше помоги мне подтащить этого бойца поближе.
Он указал головой на Германа и схватил того за плечо. Элвис схватился за другое. И они вместе потянули мужчину к оврагу.
Дойдя до уступа, они отпустили Германа. Марк двинул ботинком по его лицу, и тот обессиленно открыл глаза. Предводитель, тем временем, поднял свою винтовку, наступил одной ногой на раненый бок мужчины и вплотную наставил дуло оружия к затылку Германа.
— Вик! — кричала она, захлебываясь слезами. — Так больно! Сделай чтобы не было так больно! Ви-ик!
Вик прижимал девушку к своей груди и отчаянно гладил ее по голове. Он судорожно вздыхал и бормотал:
— Я знаю, моя девочка, я знаю.
Он уже пытался разжать створки при помощи ветки, но кроме как ещё больших приступов боли он ничего не добился. Его сердце рвалось на части. Он не понимал, за что Марк с ней так обходится.
— Задуши ее, Вик, — прошептал Элвис, когда сцепились Марк и Герман. Альбинос должен был принять сторону Марка, но воспользовался этой жалкой минутой.
В тот момент это было дико для Вика и он все надеялся, что ситуация разрешится. Наверняка произошло какое-то недоразумение. Но сейчас, когда его девочка заливалась слезами и умоляла о помощи, совет Элвиса был спасением. Если он лишит ее сознания, то и закончится весь сон. И все же он никак не мог на это решиться.
— Вик, пожалуйста! — ее голос уже сорвался на хрип. — Ви-ик!
Она спрятала лицо на его груди, и крепко ухватилась за шею мужчины.
А он все продолжал сжимать ее хрупкое, дрожащее от плача тело в руках и не мог поверить в происходящее.
Наконец он увидел Марка и Элвиса, которые тащили к оврагу поверженного Германа. Видел, как предводитель грубо привел того в чувства и наставил винтовку.
— Смотри, Герман, к чему привели твои действия, — добродушный голос совсем не вязался с разбитым лицом Марка. — Наслаждайся. Все для тебя.
Глаза Германа в тот же миг налились злобой, и он инстинктивно дернулся, пытаясь напасть, но Марк сел ему на спину и поднял его голову, вцепившись в волосы.
— Марк! — крикнул Вик, дрожа от ненависти. — Хватит! Прошу! Я сделаю все, что скажешь, только прекрати это!
— В твоём малодушии, Вик, я никогда не сомневался, — отозвался Марк. — Но я хочу, чтобы он оценил мою задумку.
— Герман, — тихо обратился к нему Марк. — А ты точно уверен, что она твоя девушка? Посмотри, какая нежность между этой парочкой. Как он ее обнимает. Я бы на твоём месте...
Но он не успел договорить. Герман резко дернулся, и Марк автоматически нажал на курок. Раздался выстрел. Герман разом обмяк и уронил лицо в землю. Элвис резко отвернулся, не желая видеть смерть своего друга.
— Вот, черт, — выругался Марк. — Ушел все-таки! Ну да ладно. У нас есть ещё умница Индиго. Она-то не уйдет.
С этими словами он выстрелил в голову Виктора, а затем спрыгнул вниз.
— Вик! Вик! — она, будто забыв о своей боли, начала трясти Северова за плечо. — Вик, пожалуйста! Скажи что-нибудь! Пожалуйста, не оставляй меня одну!
— Ну что ты, Индиго! — Марк одним быстрым движением освободил ее ногу из ловушки и накрыл перелом своей ладонью.
Индиго дернулась, ещё сильнее прижимаясь к мёртвому Виктору, желая лучше разделить его участь, чем оставаться наедине с Марком.
— Так не больно? — заботливо спросил он, прикладывая к ноге и вторую ладонь.
Девушка в ужасе смотрела на него, боясь пошевелиться.
— Ты уж меня прости, — он говорил с улыбкой на разбитых губах. — Но ты — единственная слабость Германа. Без тебя он бы не раскололся. Хотя заметь: что даже в этом случае, он все равно не признался в своих планах.