Уменьшилось еще одно щупальце, его кончик увял и оплавился, кракен издал еще один субчастотный вой.
— Усиливаем атаку! — прорычал командир.
В ОТЛИЧИЕ от командного центра двумя палубами выше, инжинариум был местом самой большой концентрации рабов-машин, и это было не удивительно. В центре "Неймоса", защищенном броней гораздо лучше, чем другие секции судна, в массивной бронированной сфере прятались сердце и душа субмарины.
Церису выдался шанс взглянуть на этот модуль, кратко оценить его по линиям света, двигающимся вверх и вниз по охлаждающим трубам, которые его окружали. Термоядерный реактор. За этими плитами из титана и сверхпрочного сплава, тлели угли термоядерного пламени. Они представляли собой зарождающуюся звезду, плененную там, дабы питать двигатели и внутренние системы "Неймоса". Реактор должна была обслуживать ватага технопровидцев, но в этой миссии этот отсек занимал экипаж только из сервиторов.
Пронзительный взгляд псайкера прошелся по расслабленным и пустым лицам рабов-машин, пока они выполняли свои задачи, явно игнорируя тот факт, что судно было атаковано. Тут и там дрожь обшивки отправляла одного из илотов грудой тряпья на палубу, но они просто вставали и продолжали работать. Заговорил Нокс, он стоял рядом с плечом и держал поднятый болтер:
— Он тут?
Церис взглянул на пси-камень ксеносов в руке. Он уловил отблеск изумруда за рунами или это была просто игра света? Он не был в этом уверен. Но зато он точно знал другое:
— Он здесь, — кивнул псайкер, — я чую след его разума. Он оставляет аромат.
Шепот камня притягивал его, в этом месте подобное тянулось к подобному.
Кейн передернул затвор своего болтера:
— Кто именно?
Он водил оружием из стороны в сторону, наводя на бормочущих сервиторов. Их было несколько.
Церис ощущал слабое мерцание мыслеформ от рабов-машин, небольшие вспышки разумной деятельности, которую едва можно было уловить, если только не сконцентрироваться на них. Сломленная душа Зеллика пачкала их всех, порча имплантом ксеносов давала тень и была видима его сверхъестественным чувствам, словно движущаяся масляная пленка на поверхности воды.
До того как он успел ответить, Нокс принял решение:
— Убьем их всех. Не дадим ему шанса.
Церис покачал головой:
— Нельзя, сэр. Вы не можете расстрелять одновременно всех. Убьете не того, и это даст душе Зеллика необходимое мгновение, чтобы перебраться в другой разум.
Резко завизжала сирена, когда жидкость фонтаном хлынула из перегруженного клапана, и кучка сервиторов понеслась устранять утечку.
— Его душа едва сбалансирована. Он так много потерял от своего "я". Все, что теперь осталось от магоса — его ненависть и его желание отомстить… но мы должны убить именно того илота, в ком притаился его дух. В противном случае, он ускользнет в другого сервитора через импланты и наш поиск начнется с самого начала.
— Тогда найди его, и наверняка, — проскрежетал Нокс, — он задолжал нам смерть, и именем Сета, будет получена кровавая плата!
Псайкер потянулся к камню перед собой и начал в него углубляться. От насыщенных телепатических миазмов, которые саваном покрывали устройство ксеносов, по его коже побежали мурашки, и он поклялся по завершению — если они переживут нападение тиранида-кракена, — выбрать время, чтобы провести ритуалы очищения и смыть со своего разума влияние камня ксеносов. Как человеческое существо, даже полукиборг Механикус, как Маттхан Зеллик, могло по собственной воле позволить своему разуму стать частью этой чужеродной штуки, было за гранью его понимания. Страх смерти в магосе явно пересилил любые остатки благочестия, которые у него когда-то были. Несмотря на все свои клятвы, страх смерти превратил его в еретика. А так же навеки проклял себя и весь свой легион илотов в глазах Бога-Императора. Еще один вопрос, с которым нужно было разобраться позднее, размышлял он, всех сервиторов необходимо перебить, как только закончится миссия.
Но сейчас ему нужно было найти труса. Укрепив свою оборону, Церис протолкнул клинок ментальных сил в пси-драгоценность и еще раз увидел паутину соединений между огоньками разумов рабов-техноматов.
Он немедленно учуял Зеллика. Его запах висел в воздухе, завитки его мыслеследов были очень густыми, но невидимыми для всех, без колдовского взора. Это напомнило ему о том, что исковерканная душа магоса состояла из гнева и ужаса.