Рядом храпел Недобежкин. Он не проявлял интереса к этому небесному величию и потому безмятежно спал, зная о том, что завтра он вернется в часть, придет в свою автороту, встретится с друзьями, с которыми больше года обитал в этих краях, и обязательно прокатится на своем «КамАЗе».
Утром колонна медленно выползла с обочины на дорогу и, набирая скорость, двинулась в сторону гор. Впереди, в середине и в конце колонны следовали бэтээры сопровождения с экипажами мотострелков.
Кабина «КамАЗа» была достаточно просторна для троих. Чемодан Андрея путешествовал в кузове. Дорога, по мере приближения к скалам, стала чаще поворачивать и извиваться своим узким асфальтовым телом. От поворота к повороту она плавно набирала высоту. Селения по пути встречались все реже. Облик жилых построек отличался от увиденных вчера в Кабуле и его пригородах. Дома скрывали высокие каменные заборы, обмазанные глиной, напоминающие крепостные стены.
Машины, закладываясь в повороты, двигались достаточно быстро. По уверенности розовощекого водителя можно было без труда определить, что он уже не первый раз наматывает на спидометр этот маршрут. Через некоторое время машины остановились у небольшой военной заставы. Водитель быстро выскочил из кабины и стал обходить машину вокруг, осматривая ее со всех сторон. Андрей с интересом смотрел на вчерашние скалы, которые уже нависали над дорогой.
— Каждый раз тут останавливаемся, чтоб перед перевалом технику проверить, — прояснил ситуацию Недобежкин. — Сейчас на подъем полезем, на Саланг. Часа четыре подыматься будем. Подъем километров сорок и спуск столько же. Спуск быстро — часа полтора, хотя как пойдет. Зимой тут хреново — мороз, снег, гололед, бураны. Бывает, сутками перевал переходили, а сейчас одно удовольствие — в прохладушку поедем. Хоть немного от жары передохнем.
Вскоре куривший водитель бросил окурок и поспешно влез в кабину со словами:
— Все, трогаемся, дорога чистая.
Колонна двинулась дальше. За очередным поворотом скалы придвинулись вплотную к трассе, оставляя для нее узкую щель, похожую на врата, за которыми одна за другой исчезали машины. После этого дорога круто пошла вверх, превращаясь в частый серпантин.
Мощности в двигателе «КамАЗа» сразу заметно поубавилось, сказывалась нехватка кислорода. Скорость движения резко упала. Машины ползли медленно, почти с пешеходной скоростью, надрывно рыча моторами и выпуская в атмосферу черные клубы отработанной солярки. С каждым витком серпантина сердце все больше учащало ритм, дышалось труднее, зато становилось заметно прохладнее и в конце концов совсем холодно. Резкое падение температуры и сильный пронизывающий ветер вынудили поднять стекла. Яркое солнце перестало отдавать тепло, и водитель включил обогрев кабины. Селения после начала подъема больше не встречались. Дорога спиралью петляла по ребрам скал, все больше и больше открывая взору грандиозное величие могучего горного хребта Гиндукуш с заснеженными вершинами, охлаждающими раскаленное афганское небо.
На террасах у поворотов стояли хорошо вооруженные посты с дотами и техникой. Время от времени встречались небольшие заставы со стоянками для транспорта. Люди, несущие службу в этих условиях, были одеты в теплые куртки и бушлаты.
Кое-где на обочине стали попадаться искореженные и обгоревшие остовы грузовиков и другой разбитой техники. Впереди, справа от дороги, опустившись брюхом на землю, стояла обгоревшая боевая машина пехоты. Накренившаяся набок, упертая носом в скалу, она доехала здесь свой последний боевой километр и теперь, почерневшая от копоти, без гусениц и вооружения, с настежь открытыми люками и рваной дырой в боку, служила пристанищем для птиц.
Недобежкин и водитель переговаривались между собой, не особенно реагируя на мимо проплывающие декорации. Андрей же, наблюдая новизну жизненной картины, с трудом совмещал в сознании тему вечной красоты, которой был заворожен всего минуту назад, с этой страшной пометкой на полях.
Он старался не думать о судьбе экипажа БМП, ясно понимая, что при попадании гранаты или другого какого-то боеприпаса, проделавшего отверстие в ее боку, вряд ли экипаж отделался испугом.
Колонна, продвигаясь со скоростью улитки, все же неуклонно заползала к вершине горы. Временами казалось, что двигатель «КамАЗа» не выдержит такого насилия над собой и заклинит. Но через три с лишним часа колонна въехала на ровную площадку и остановилась.
— Туннель, — сказал водитель и снова, как в прошлый раз, покинув кабину, прошелся вокруг машины. Потом, приоткрыв дверцу, сказал: — Можно покурить, встречную пропускаем.