Пассажиры выбрались из кабины. Впереди в скале виднелся въезд в туннель. Из его темного жерла начали неестественно быстро для этих условий выезжать грузовики с зажженными фарами. Андрей удивленно воскликнул:
— Они что, с реактивными двигателями? Как прут-то?!
Стоявший рядом водитель сказал:
— Они уже на спуск пошли. Вы не смотрите, что место ровное. Спуск начинается в туннеле, незаметно для глаза. Кто из водителей первый раз едет, того всегда предупреждают. Потому что едешь вроде бы по ровному, а машину вдруг ни с того ни с сего начинает жутко вперед нести, так можно растеряться и в другую въехать. Авария в этом многокилометровом туннеле — смерть. Позадыхаемся от выхлопных газов. Случай уже был, вот и пускают по очереди, чтобы встречных не было.
Вскоре послышалась команда: «По машинам!»
Дорогу в туннеле освещали фонари. Трасса действительно пролегала в горизонтальной плоскости, что, впрочем, ничуть не сказывалось в лучшую сторону на тяге двигателя, который по-прежнему издавал унылый истошный вой.
— Скоро начнем спускаться. Вон два ярких фонаря друг против друга! — указал вперед рукой Недобежкин.
— Та-а-ак! Понеслась ласточка! Понеслась! — воскликнул водитель, бросив на мгновение руль, быстро потерев ладони. — Теперь порядок! Ща попрем! Теперь дай дорогу! А лучше тормоза!
«КамАЗ» и остальные машины резко прибавили прыти и понеслись по туннелю, который при таком движении скоро закончился. Выскочив на свет, машины устремились вниз по серпантину так же круто, как и поднимались. Теперь скалы уводили дорогу ближе к недрам, постепенно загораживая небо и возвращая жару. Через пару часов они снова ехали между гор по более или менее сносной дороге.
Настроение у них было хорошим, все-таки самая тяжелая часть пути пройдена без происшествий. Перевал Саланг остался там, далеко наверху, в небе, а они уже давно катили понизу, и от этого им было приятно и весело. Снова вдоль дороги изредка стали появляться селения, поля и пастбища. Полей было мало, и располагались они на неровных склонах гор и террасах. Коровы, в отличие от европейских упитанных круглобоких буренок, были малорослые и костлявые, как будто их готовили не для дойки, а для бегов. На короткой остановке в одном из селений к машине подбежали афганцы и стали предлагать водителю сделку, показывая ему бутылку со спиртным и крича:
— Дай тущенка, риба, бензин!
— Нету! Нету! — отмахивался водитель.
Продавец убежал к следующей машине, а на его место подбежал другой. У него в руке был двухкассетный магнитофон «Сони». Требовал он того же самого. Водитель закрыл стекло. Потом, глядя на бегающих вокруг машин афганцев, сказал:
— На обратном пути, может, консервы на маленький радиоприемник сменяю. У меня их скопилось несколько банок. Угребла уже эта килька в томате. Как в рейс — на тебе килечку в томате да тушенку свиную. Тушенка на жаре расплавится — жрать не станешь, а килька уже второй месяц не переводится. Как будто вся страна в нашу пользу от кильки в томате отказалась. Лучше бы от колбасы отказалась!
— Или, например, от сала с луком! — засмеялся Недобежкин.
Водитель опустил стекло, подозвал афганца с магнитофоном и на пальцах ему объяснил, что ему нужен приемник, но на обратном пути, через пару дней. Тот закивал и вскоре принес маленький радиоприемник для показа. Водитель поторговался и кивнул. Афганец с приемником ушел.
— Во! Через пару дней буду музыку слушать, — довольно сказал водитель.
— А вас тут за торговлю командиры разве не гоняют? — спросил Андрей.
— Гоняют. А как же! Но они тоже люди и тоже с нами в рейсах кильку жрут. Поэтому, если у кого, скажем, приемник или вместо сухарей лепешка хлеба появится, не возражают, — ответил водитель, трогая машину с места.
Через час с небольшим впереди между гор показались крупные войсковые расположения, склады, техника, стоявшая рядами, много бронепостов и личного состава. На столбе у обочины красовался кусок фанеры с надписью, нанесенной красной краской, «Пули-Хумри».
Недобежкин радостно заерзал на сиденье и заорал, показывая пальцем в сторону стоявшей техники:
— Вон моя авторота! Видите?! Вон, «КамАЗы» стоят у пригорка!
Для него дорога закончилась. Колонна вновь стала на обочину.
— Заправляться будем. Обычно с полчаса, — прокомментировал водитель.
Они вышли из машины. Недобежкин сдвинул панаму на затылок, примял сапоги в гармошечку и посмотрел на Андрея:
— Ну, товарищ старший лейтенант! До свидания! Спасибо вам!
— За что мне? Это тебе, брат, спасибо, что надоумил поехать, а то торчал бы я там неизвестно сколько.