— Не спи, крути башней. Я тоже буду посматривать! — прильнув к триплексу командирского смотрового прибора, поворачивая его из стороны в сторону.
Андрей тоже открыл бойницу и смотрел в нее. Не было смысла доставать пистолет, который являлся оружием ближнего боя и был непригоден для стрельбы в таких условиях. Скоро глаза устали от мелькания барханов. Он откинулся на спинку жесткого сиденья и молчал, не желая мешать остальным.
Через несколько километров Блинов приказал водителю:
— Тормози, посмотрим, что там у десантуры случилось.
Впереди стояли четыре гусеничные боевые машины десанта с развернутыми в стороны башенными орудиями. Часть десантников заняли позиции на барханах с обеих сторон дороги, другие находились рядом с техникой. Они с Блиновым подошли к офицеру — рослому русоволосому парняге с уставшим, небритым лицом и темными кругами вокруг глаз.
— Здорово, помощь требуется? — спросил Блинов.
— Здорово. Спасибо, сами управимся. Бээмдэшка разулась, — он указал на бронемашину, стоящую без гусеницы. — Скоро уже обуем. На мину вчера наскочила, катки повреждены. Второй раз останавливаемся, гусеница соскакивает. Но, думаю, доберемся до своих. Батальон вперед ушел, а мы чуток приотстали. У ваших на перекрестке заночуем, заодно катки подладим. Дойдем.
— А экипаж в порядке? — спросил Андрей.
— В порядке. Рванула прямо под гусеницей. Если бы под брюхом, было бы хуже.
— Куда вас носило-то? — интересовался Блинов.
Десантник отвечал спокойно и монотонно. В каждом его слове чувствовалась усталость, накопленная, судя по всему, не за один день.
— Вдоль Амударьи в сторону Хайратона неделю по кишлакам ходили.
— Удачно сходили?
— Да так, — он пожал плечами. — Не очень сходили.
— Потери?
Десантник кивнул и сплюнул сквозь зубы на песок:
— Два месяца назад мы уже по этому маршруту двумя ротами прошли. Тогда нормально прошли, с некоторыми незначительными перестрелками. А в этот раз, по сведениям разведки, духи один из кишлаков полностью заняли, поэтому мы всем батальоном пошли. Этот кишлак два дня взять не могли. Духи хорошо встретили. Две бээмдэшки в первую же нашу атаку спалили. Вокруг кишлака они настоящие фортификационные сооружения устроили с несколькими безоткатными орудиями. По всем правилам военной науки. Вооружение у них современное и в достатке. Видно, что руководство боем с их стороны вели знающие люди. Когда после нескольких попыток прорваться в кишлак стало ясно, что сил у нас маловато на этот укрепрайон, а больших потерь без поддержки не избежать, вызвали вертолеты. Четыре «крокодила» прилетели. По паре заходов по духам сделали, а на третий одного из них духи крупнокалиберным пулеметом повредили. Он прямо за нами кое-как сел. Кишлак мы взяли. Дороговато обошлось. Хорошо, что вертушки были, мы хоть раненых на них отправили. Убитых с собой везем.
— А пленных много было? — спросил Андрей.
— Эти в плен не сдавались. — Десантник снова сплюнул, прервав рассказ, и, как бы подводя итог, после паузы добавил: — Духи уже не те, что год назад. Воюют, как регулярная армия. Ладно, мужики, — он пожал им руки — давайте, удачи.
— Бывай, — сказал Блинов. — Если что, нашу частоту знаешь? Ближний к тебе — Дирижер.
— Знаю. Счастливо!
Подходя к бэтээру, Блинов произнес:
— А вчерашний караван, Андрюха, как раз в ту сторону шел. Готовятся духи.
Они снова помчались по степному коридору. По мере продвижения горная гряда просматривались все более ясно и, наконец, приобрела черты громадных островерхих скал.
Впереди показался перекресток. Это была та самая дорога, которую Андрей наблюдал из вертолета. БТР свернул на нее и в скором времени подъехал к уже знакомой с высоты полета крепости.
— Все, приехали! Мой взвод здесь на КП роты стоит, а твой в сторону того самого кишлака, ближний к нему, — Блинов указал рукой на горы.
В воротах крепости по-прежнему стоял БТР. В широком внутреннем дворе находились два «ЗиЛа» с цистернами, один из которых был заправщик, другой — водовоз. Позади них дымила походная кухня. По внутреннему периметру крепости к стенам были пристроены помещения, в которых располагался личный состав. Они с Блиновым зашли в одну из комнат. Внутри была обычная обстановка — кровать, тумбочка и пара табуреток. На тумбочке стоял транзисторный радиоприемник. В комнате никого не было.