— А что в кишлаке? — спросил Андрей, указывая его на карте.
— В кишлаке духи, — спокойно ответил Барсегян и посмотрел на Андрея. — Не вздумай туда соваться, даже случись тебе их преследовать.
— Так ведь в нем же вроде милиция афганская базируется?
— Базируется. Но, предполагаю, живы они там до сих пор только потому, что с духами сговорились. Поэтому, когда эти милиционеры к вашим позициям будут подъезжать, не подпускай, вплоть до стрельбы. На форму внимания не обращай, не остановятся — открывайте огонь, не раздумывая. Из их армии и той же милиции уже многие на сторону духов перешли вместе с оружием и техникой.
— А где стоит Бочок?
— А вы что, знакомы?
— В поезде до Ташкента вместе ехали.
— Так это он, выходит, тебя вспоминал, когда я у него канистру с самогоном изъял до лучших времен! — Барсегян рассмеялся. — Говорит, я лучше бы ее со старлеем в поезде выпил, чем теперь ждать неизвестно сколько, пока весь самогон испарится! Его взвод крайний в противоположную сторону.
— Можно еще вопрос? — спросил Андрей, как бы раздумывая, задавать его или нет.
— Давай спрашивай, что считаешь нужным.
— Когда наша очередь в рейд идти?
— Торопишься? — Барсегян слегка усмехнулся и сощурил глаза. — Не торопись, находишься. По моим подсчетам примерно дней через пятнадцать-двадцать. Первый батальон вернется, второй, который сейчас на КП полка стоит, нас сменит. Мы на КП станем на пару недель. Передохнем, подготовимся и двинемся.
— Сколько в рейде будем?
— А это как сложится. Обычно от недели до трех, как пойдет. Первый батальон вторую неделю в рейде, я слышал, уже с потерями. Так что не торопись. Хорошо изучи личный состав взвода, чтобы знать, с кем воевать будешь. Особое внимание уделяй огневой подготовке, на строевую время не трать. После рейда в полку строем походим и песни попоем. Здесь только стрельба и метание гранат.
Барсегян свернул карту, снял с головы панаму и, глядя на горы, проведя ладонью по своему бритому черепу, задумчиво добавил:
— Думаю, скоро нам всем здесь станет жарче, чем летом. К этому надо готовиться, в первую очередь бойцов морально готовить. Ну а пока поехали осматривать твое хозяйство.
БТР, стоявший в воротах крепости, медленно вырулил на дорогу.
Они уселись сверху на броню. По пути дважды останавливались. Барсегян лично представлял бойцам каждого отделения взвода их нового командира. Наконец они подъехали к последнему, третьему, отделению. Картина расквартирования была, как и везде. Блиндаж, укрытый сверху маскировочной сетью, БТР в капонире и окопы. Личный состав отделения уже был построен для встречи командиров.
Во главе строя стоял сержант. Андрей понял, что это и есть тот самый его заместитель Шестак, которого Барсегян прочил в офицеры.
Но в представлении Андрея его образ был несколько иным. Он ожидал увидеть высокого, мужественного на вид и подтянутого вояку с медалью на широкой груди. А перед ним стоял маленький, худой, кривоногий, длиннорукий боец. Казалось, что форму таких размеров должны продавать только в детских магазинах. Создавалось впечатление, что его узловатые пальцы не могли выпрямиться до конца, когда он отдавал честь офицерам и докладывал об отсутствии происшествий во время несения службы.
Окончив доклад, сержант Шестак улыбнулся. Добрее улыбки Андрей, наверное, за свою жизнь не встречал. Большие губы сержанта расползлись в стороны и скрылись где-то за скулами. Немного удлиненный нос задрался кверху. Серо-зеленые глаза излучали при этом наивный приветливый восторг от радости встречи. Андрей тоже не смог сдержать улыбки и, нарушив субординацию, раньше Барсегяна протянул сержанту руку, на что Барсегян совершенно не отреагировал и, здороваясь с Шестаком, сказал: