— Вот и голова зараз полегчала.
Шестак, глядя на него, постучал пальцем по каске на своей голове:
— Это у тебя от жары мозги выкипели, поэтому и голова полегчала. Надень горшок! А то снайпер твое пустое мозгохранилище расколет! Надевай, я сказал!
Горчак напяливал каску и недовольно ворчал:
— От, Шестак, недобрый ты человик. От був бы я твоим командиром, то я б тебе обязательно дозволил бы касочку снять, из жалости.
— А ты меня не жалей! Че ты меня жалеешь?
— Да я не тебя, я касочку жалею. Металл, он, говоря по-научному, тоже ведь усталость накапливает от постоянной нагрузки. Представляешь, скильки вона от твоей башки за усе время натерпелася? Ей инвалидность полагается. Тебе вообще каску не треба выдавать. С твоего лба и снаряд срикошетит!
— Ишь ты, какой ученый! Где нахватался?!
— Знаю, где. Я, може, потим в яку академию учиться подамся! Може, який рекорд научный поставлю!
Рябов, стоявший чуть позади Горчака и сосредоточенно глядевший на кишлак, не поворачивая головы, как бы между прочим заметил:
— Ага, ты поставишь. Доярка Маша дала рекорд: девятый месяц — восьмой аборт! Запомни частушку, на свадьбах будешь петь.
Андрей не смог удержаться от смеха, наблюдая за этими бузотерами, в которых жизнь кипела, несмотря на серьезность момента.
Их прервал возглас бойца Ложкина:
— Летят! Аж восемь штук!
Все оглянулись назад. Со стороны пустыни невысоко над землей к кишлаку летели несколько точек. Издалека могло показаться, что это стайка птиц. Они быстро росли в размерах.
— «Крокодилы» — «Ми „двадцать четвертые“»! В струночку идут! — восхищался Ложкин.
Звук, опережающий полет, сначала принес легкое прерывистое приятное посвистывание, перерастающее в глухой низкий булькающий свист работающих вертолетных двигателей. Они летели точно на их позицию и вскоре пронесли низко над ними свои мощные бронированные, пятнистые тела с небольшими крылышками по бокам, на которых были подвешены кассеты с реактивными снарядами. Бойцы, глядя вверх, инстинктивно вжали головы в плечи. От такого прохода, похожего на эффектный трюк, по их спинам пробежал легкий нервный озноб.
«Отчего пилоты сделали такой маневр? — подумал Андрей. — То ли приветствовали свои войска, то ли отдали дань тому подбитому вертолету? А может, и то и другое?»
Вертолеты тем временем резко пошли вверх, забравшись на высоту около сотни метров, вошли в пространство над кишлаком и двинулись по кругу. Они медленно, с постоянной скоростью, летели друг за другом, словно танцуя сиртаки, слегка наклонив книзу носы с жалами пулеметов. Звук их двигателей слился в один глухой тяжелый гул.
Кишлак внезапно ожил звуками пулеметных очередей и множеством трассирующих пуль, длинными струями потянувшихся к вертолетам. Плотный веер трассеров, похожий на праздничный фейерверк, быстро метался из стороны в сторону, сопровождая летящие цели.
В этот момент один вертолет, резко опустив нос, вывалился из общего строя и, наращивая скорость, камнем устремился к земле. Казалось, сейчас он вдребезги разлетится от удара о грунт. Но когда до земли оставалось каких-нибудь двадцать метров, он выпустил из-под крыльев залпом несколько реактивных снарядов и, быстро выровнявшись, снова ушел вверх, заняв прежнее место среди остальных. За ним этот маневр повторили по очереди все вертолеты. Плавная танцевальная карусель сразу превратилась в чертово колесо. Рвущиеся снаряды выбрасывали короткие всплески огня, вздымая вверх землю и круша строения. Вертолеты раз за разом исполняли этот пируэт. Но огонь с земли почти не ослабевал. Андрей видел в бинокль, как духи, перебегая с места на место, меняли дислокацию и снова открывали стрельбу. За дальним краем кишлака одновременно сверкнуло несколько ярко-белых вспышек, принеся с собой грохот. В середине кишлака к небу взметнулись стройные столбы разрывов. Это начал работу полковой артиллерийский дивизион. Вспышки повторялись, снаряды ложились кучно, перепахивая определенный квадрат.
В действие вступила и минометная батарея, озвучивая свою роль негромкими хлопками выстрелов, обрабатывая окраину кишлака. Мины рвались во дворах, при ударах о толстые каменные куполообразные крыши и стены домов, а также о высокие каменные заборы. Разрушений и ощутимого вреда противнику мины практически не причиняли, совершенно не подавляя огневых точек, откуда по взводу Андрея и по самой батарее уже вовсю били пулеметы.
Бэтээры взвода вели ответный, но малоэффективный огонь, поскольку подавить в таких условиях хорошо устроенные пулеметные гнезда было делом весьма проблематичным. Бойцам, находящимся в окопах, Андрей дал команду прекратить автоматную стрельбу ввиду ее бесполезности.