— Обстоятельства… — начал оправдываться Андрей, стараясь не дышать парами водки в сторону комбата.
Но тот прервал его на полуслове:
— Здесь у нас одно обстоятельство на всех — война. И если мы, вместо выполнения приказа, будем каждый себе свои личные обстоятельства городить, то подведем себя и всех под один большой… — комбат сделал рукой отмашку перед собой, которая не нуждалась в пояснениях. — Ты меня понял?!
— Так точно, понял!
— Чего ты понял?! Ты еще ни хрена не понял! — кипятился комбат. — А если бы духи в прорыв пошли, кто тогда взводом командовал бы?! Отвечай!
— Замкомвзвода.
— А ты тогда зачем?! Иди, отдай свои погоны замку, пусть он командует! За нарушение приказа в военное время знаешь, что полагается?
— Знаю, — несколько растерянно ответил Андрей.
— Да ни хрена ты не знаешь. — Комбат сбавил голос, помолчал и уже более спокойным тоном сказал: — Больше, юноша, так не делай. Я ведь не зря на тебя ору. Знаю, старшина минбатареи нам уже рассказал про ваш маневр. Молодец. Но ведь, парень, могло быть и по-другому. Не удался бы твой маневр. Хотя понимаю, что он лучше, чем сквозной прорыв. Но представь себе, что где-то он не сработал. Погибли бы! Но могло быть и так, что кто-то погиб, а ты живым выскочил бы. Что тогда? А тогда то! Тебя за самовольное оставление театра боевых действий, невыполнение приказа, выразившееся в изменении задачи, приведшее к гибели личного состава, живо под трибунал отдали бы. Тогда в теории вероятности никто не стал бы разбираться и сопоставлять то, что сквозной прорыв — девяносто процентов вероятности гибели, а твой план — только семьдесят. Мне сорок три года, я уже одной ногой в пенсию наступил. Многое в армии успел увидеть и про многое слышал. Почему сразу не сказал мне о своих соображениях?
— Не успел, сам еще не решил тогда.
— Ну, будем считать — разобрались. Дыши свободно. Это я сказал вам водки налить, как вернетесь. — Комбат достал карту и развернул ее. — Теперь раскинем рамсы.
Сомов и Андрей тоже достали карты.
— Смотрите, — комбат указал на обведенные красным карандашом части кишлака. — Это уже наша территория. За духами осталась примерно одна четверть с южной стороны, как раз в вашем секторе. У них три выхода. Первый — сдаться, чего они, похоже, делать не собираются. Второй — воевать до конца. Третий — уйти в горы, хотя они наверняка понимают, что это непросто. Поэтому ни на минуту не расслабляйтесь, в особенности ночью. — Он посмотрел на Сомова. — Мин тебе теперь хватит?
— За глаза, — ответил командир минометной батареи.
— Тогда свободны.
К концу дня стрельба постепенно прекратилась с обеих сторон. Замолчала и минометная батарея. Минометчики занесли на батарею привезенные мины, раскрыли ящики, уложив их позади минометов. Учитывая сложившуюся обстановку, Андрей разрешил бойцам подремать в окопах до наступления темноты, оставив, как и раньше, только наблюдателей, а сам спустился к минометчикам.
Сомов смотрел в бинокль и делал карандашом пометки в блокноте. Увидев Андрея, он сказал:
— Вот, рассчитываю стрельбу, поправки вношу. Чувствую, ночью духи рванут к горе, как пить дать рванут. Деваться им некуда. Воевать дальше бесполезно, кишлак уже почти наш, а вот прорваться им есть смысл. Слышишь, молятся — намаз совершают.
В установившейся тишине из кишлака ясно доносилось громкое, пронзительно тягучее пение муллы, которое по незнанию можно было принять за отчаянный плач.
Сомов продолжил:
— Они раз пять в день должны молиться. Для них Аллах в жизни определяющий и направляющий фактор, как для нас КПСС. Они говорят, что когда молятся, от этого как бы заряжаются. Я тоже как-то, для эксперимента, решил подзарядиться. Попробовал пять минут подряд «Слава КПСС!» повторять, че-то не сильно забрало, очумел малость и все. Как думаешь, полезут сегодня?
— Думаю, должны полезть.
— Ну вот. Тогда давай с тобой прикинем, как будем распределять огонь.
Андрей посмотрел вперед и предложил:
— Думаю, что с учетом ночного времени, хоть и с твоей подсветкой, прицельность автоматно-пулеметного огня будет невысокой, а по дальней площади вообще бесполезной. Так что давай, Олег, поделим поле на сектора. До нашего подбитого бэтээра мой сектор, дальше твой.
— Согласен. — Сомов положил блокнот на бруствер. — Как из полка сообщили, что вы приехали, комбат чуть чечетку на радостях не станцевал. Но сказал, что тебе пистон непременно вставит, как вернешься. Тут больше замполит Рыбин по твоему поводу злобными соплями истекал. Чего ему? Вот достался нам. В остальных батальонах замполиты нормальные мужики, но наш какой-то обделенный, как будто ирисок в детстве недоел. Все норовит кого-нибудь тяпнуть. Как собака бешеная, ну честное слово! Все ему не так!