Я нахмурилась, глянув на Блэка.
Блэк глянул на меня.
Та ярость всё ещё горела в его глазах.
Теперь я также видела там озадаченность, может, неверие.
Во всем этом жила ярость.
Абсолютный гнев из-за того, что Брик снова провернул с ним подобное.
Я знала, что ярость наверняка в разы умножится прежде, чем утихнет.
Я поймала себя на том, что опять вспоминаю то, как отреагировал мой муж, когда Брик запер его в той камере луизианской тюрьмы. Я помнила всё, что случилось в месяцы после его освобождения. Потение по ночам, кошмары с воспоминаниями, одержимое планирование того, как он уничтожит вампира. Я помнила, насколько хуже всё стало, когда Брик похитил меня и увёз аж в Шотландию. В тот раз, вопреки всему, что он сделал с Блэком, Брик хотел, чтобы я психологически «исправила» его пару, которая была такой же сумасшедшей.
Всё это произошло как будто миллион лет назад.
В то же время это ощущалось настолько ярким и живым, что я помрачнела.
Я знала, что отчасти дело в кайфе от свадебного торта видящих. также знала, что торт пробуждает эмоции и воспоминания, которые были слишком реальными.
Я также чувствовала себя идиоткой, глядя на темные стены.
Как мы забыли про Брика?
Как мы забыли про такого Брика?
Как мы позволили себе поверить, что вампир, который пытал и едва не убил Блэка в той тюрьме, каким-то образом «исправился»? Вампирский король, который завоевал трон, убив своего предшественника и свалив это убийство на нас, нарисовав на наших спинах мишень в глазах большинства вампиров? Как мы забыли про прародителя Ника, который преследовал и желал его месяцами, прежде чем увидел шанс убить моего лучшего друга, изнасиловать его и систематически травмировать, превратив в вампира, чтобы натравить Ника-психопата на меня, Кико и остальной мир?
Как мы позволили себе думать, что Брик может быть нашим союзником?
Как мы позволили себе верить, что этот больной мудак может быть чем-либо, кроме угрозы для нас и всех, кто нам дорог?
Но я уже знала ответ.
Мы нуждались в нём.
Мы нуждались в помощи Брика, так что удобно забыли об остальном.
Потому что или так, или позволить моему дяде и его натуральной армии культистов-видящих с промытыми мозгами и таких же людей завладеть мирами людей и видящих. Мой дядя полностью уничтожил бы вампирское население. Брик нуждался в нас, поэтому прикидывался паинькой.
До Ника я верила, что вампиры по своей природе были проблемой. Возможно, я не выражала это именно такими словами, но убеждение никуда не девалось.
Теперь я знала, что дело в Брике.
Это он такой.
Но мы нуждались в нём, так что притворились, будто он мог измениться.
Я знала, что если бы мой дядя видел нас теперь, то от души посмеялся бы.
Он бы сказал, что я могла это предвидеть, что я была недостаточно безжалостной, что я упустила из виду, кто настоящий враг. Мой дядя наверняка сказал бы мне, что я должна была позволить ему, Чарльзу, сначала поубивать всех вампиров, а потом уже заключить перемирия и компромиссы с моими людьми. Он бы цитировал Макиавелли или какого-нибудь древнего военного преступника со Старой Земли и сказал, что мне надо было позволить уничтожить настоящего врага и потом разбираться с меньшими угрозами.
Но только моему дяде хватило бы наглости называть себя «меньшей угрозой».
Боль рябью пронеслась по мне.
Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не попытаться использовать зрение видящей, а мои руки снова искали ошейник или что-либо на мне, что можно было снять. Мне надо выяснить, что вызывало боль, и снять это с себя, но ничего не было. Я ощупала шею, посмотрела на свои руки и тело. Я посмотрела на тело Блэка.
Я ничего не могла найти.
— Это этот дом, — пробормотал Блэк.
Он сел, опираясь на руки и ладони.
Я наблюдала, как он смотрит на Даледжема, затем на Джакса, затем на меня.
— Это этот бл*дский дом, — громче прорычал Блэк. — Этот дом — причина, по которой мы лишились способностей видящих. Этот больной вампирский мудак что-то с ним сделал.
Даледжем кивнул, и его глаза казались такими же жёсткими и переполненными яростью как у Блэка.
— Да, — Джем показал на свою голову, затем на стены. — ДА, — выразительно повторил он.
Глядя на него, я осознала, что Даледжему сложно говорить.
— Вот что не так с этим местом, — пробормотал Декс. — Вот что. Ладно. Ладно.
Он посмотрел на всех нас, когда мы уставились на него.