Она не сразу поняла, что это был он, когда проехала мимо него. Просто мелькнул человек в свете фар и под свечением фонаря, и только через несколько секунд она поняла, что проехала мимо Мехмета. Хазан резко притормозила и выпрыгнула из машины, крикнув ему вслед, но он то ли не слышал ее, то ли не хотел слышать.
Он шел от нее, медленно, чуть пошатываясь, обхватив себя за плечи, сгорбившись, в одной рубашке в сырой холод, и Хазан побежала за ним, понимая, что случилось что-то ужасное.
– Мехмет! – Она отъехала довольно далеко, и она с трудом догнала его, проклиная свои каблуки. – Мехмет! – Хазан схватила его за локоть, разворачивая к себе, и ахнула, увидев его лицо. – О Аллах, Мехмет, что случилось? Что?
От него пахло табаком, гарью и бензином, лицо было вымазано чем-то похожим на сажу, но самым страшным казались его глаза, на секунду Хазан показалось, что у него снова приступ, когда она опять увидела эти его больные, полные муки глаза.
– Мехмет? – Она взяла его за руку, и он вздрогнул, отдергивая ладонь, и опустив голову, Хазан едва не вскрикнула. – Мехмет, что с тобой? – Она подняла его руки, с ужасом глядя на обожженные ладони, подпалины на манжетах. – Аллах-Аллах, тебе срочно нужно в больницу! – Схватив его за плечо, она повела Мехмета к машине, который послушно пошел за ней, не произнося ни слова, он шел за ней, словно робот, ничего не говоря, просто выполняя все, что она велела – она открыла ему дверь, заставила сесть, когда он просто стоял перед открытой дверью, пристегнула его ремнем, чтобы не утруждать его раненые руки, и он просто послушно следовал ее указаниям и терпел, но молчал. Только когда она села за руль, он сказал вдруг:
– Не надо в больницу.
– Что ты выдумываешь, божье наказание? Ты видел свои руки? Тебе надо их перевязать! Сейчас же едем в больницу!
– Не надо, – умоляюще сказал он. – Я прошу тебя. Не надо в больницу.
Хазан повернулась к нему, желая накричать на него, а еще лучше ударить по голове, но осеклась, увидев его лицо.
– Я очень тебя прошу, – прошептал он. – Не надо в больницу. Пожалуйста. Я не могу туда сейчас.
Хазан тяжело вздохнула, прикрывая глаза.
– Мне отвезти тебя домой?
– Дома нет, – ответил он, и Хазан удивленно открыла глаза, глядя на него. Он отвернулся, делая вид, что рассматривает что-то в окно, и Хазан с трудом удержалась от желания развернуть его лицом к себе.
– Что значит, «дома нет»? – Недоверчиво спросила она, и он пожал плечами, все так же глядя в окно.
– Сгорел.
– О… – Хазан не знала, что и сказать. – Так вот в чем дело? Мне очень жаль, очень, очень жаль, Мехмет! Аллах, какой ужас! Я очень тебе сочувствую! – Она сжала его плечо, не зная, что еще сказать. – Как это случилось? Проводка? Да, конечно, ты же говорил, что тебе надо было что-то сделать там с проводкой в прошлый раз.
– Не проводка, Хазан, – глухо ответил он, и Хазан кивнула.
– Конечно, хорошо. Не проводка, но… О Аллах, как же это вышло? Мне очень жаль, ты потерял дом…
– Я его сжег, – от этих неожиданных слов Хазан едва не поперхнулась воздухом. Она несколько секунд открывала и закрывала рот, словно умирающая рыба, и наконец развернула его лицом к себе, глядя в его больные горящие глаза, убирая от глаз непослушную челку.
– Что ты сделал?
– Я сжег свой дом.
– О Аллах, – в который раз повторила она, подумав о том, что как-то сказал ей дядя – что рано или поздно Мехмет спятит, как и его мать. На одну отвратительную секунду ей показалось, что он и правда сошел с ума. – Значит, это… – Она подняла его руки, внимательно разглядывая ожоги, и он усмехнулся.
– А это – я пытался потушить, – он безрадостно рассмеялся, когда она опять посмотрела ему в глаза.
– Зачем ты это сделал, Мехмет? – Тихо спросила она, и он отвернулся от нее, откидываясь на сиденье.
– Моя мать никогда не вернется, Хазан, – тихо сказал он. – Она никогда не вернется домой.
Хазан непонимающе смотрела на него. В этом ли было дело? Он сжег свой дом, потому что понял, что мать не вернется?
– Поехали, – наконец сказала она, собираясь завести машину, решив не задавать больше вопросов. – Мне отвезти тебя к Гекхану? – Тихо спросила она. – Синан сейчас у него, и…
Резкий выдох прервал ее, и она быстро оглянулась, увидев, как он поднял руки и попытался закрыть ими лицо, но тут же опустил их, просто запрокидывая голову и судорожно вздыхая.
– Хазан, – хрипло сказал он. – Нет, пожалуйста. Только не к Эгеменам. Только не сейчас…
Хазан нахмурилась, прикусывая губу.
– Что случилось, Мехмет? – Еще раз тихо спросила она, и он покачал головой, отказываясь отвечать. – Хорошо, – сказала она. – Хорошо. Мы едем ко мне.
Он закрыл глаза, не отвечая ничего, и Хазан повернула ключ зажигания, отправляясь в путь.
Они ехали в молчании, и Хазан время от времени посматривала на него. Мехмет сидел так тихо, что пару раз ей казалось, что он уснул, но потом он вдруг пытался снова сжимать свои руки, и вздрагивал от боли, и когда это случилось еще раз, на светофоре она протянула руку и взяла его за запястье.
– Мехмет, – тихо сказала она, – просто скажи мне, когда будет нужно, и я сожму тебе руку, хорошо?
Он повернулся к ней, глядя ей в глаза, и ей самой захотелось ущипнуть себя, столько страдания было на его лице.
Он не заслуживал такой боли. Он был одним из лучших людей, что она встречала, он не заслуживал всего того, что с ним происходило, что бы это не было.
Хазан еще раз сжала его запястье, когда он не ответил, и продолжила путь.
В Плазе их встретили удивленными взглядами – они и правда выглядели престранно, особенно учитывая, что на лице Мехмета все еще была сажа. Они молча поднялись на лифте, и Мехмет послушно прошел за ней, она вела его за локоть, потому что казалось, что если она отпустит его, он просто будет стоять, ничего не делая.
Внутри она сразу провела его в ванную, и он снова безропотно повиновался ей, словно оживший манекен, словно зомби, и ей жутко не нравилось все происходящее. Хазан включила воду и опустила руку под кран, смачивая ее, и провела по его лицу, смывая сажу. Мехмет словно ожил, посмотрев ей в лицо, когда она коснулась его холодной ладонью, и когда она второй раз прикоснулась к нему, прикрыл глаза, потираясь щекой о ее ладонь, и Хазан замерла, ей показалось, что она обожглась. Она резко отдернула руку, и он распахнул глаза, по его лицу пробежало что-то вроде стыда, и Хазан коротко выдохнула, подходя к нему ближе, почти вплотную, снова набирая воду и протирая ему лицо. На этот раз он не пошевелился, стоял замерев, глядя на нее, не отрывая от нее взгляда, и она снова и снова протирала ему лицо, и ей казалось, что воздух сгущается вокруг них, и наконец она не смогла больше это выносить – не могла и не должна была.
Она опустила его руки под кран, разворачивая его к раковине.
– Я принесу аптечку. Стой тут.
Когда она вернулась, он сидел на полу, уткнувшись лицом в колени, и Хазан присела рядом с ним, обнимая его за плечи.
– Что случилось, Мехмет? Пожалуйста, пожалуйста, расскажи мне, что случилось? Ты пугаешь меня, Мехмет. Что случилось, поделись со мной, не закрывайся, пожалуйста?
Он что-то глухо произнес, и она склонилась к нему ближе.
– Что, прости?
– Мама? – Услышала она сдавленное. – Моя мама…
– Она… – Хазан замолчала, пораженная пришедшей ей в голову мыслью. – С ней все в порядке, Мехмет? Она же не… – Ей стало страшно. – Она же не умерла?
Его реакция была странной, пугающей, страшной. Из его горла раздался звук, похожий на стон и рыдание, и он откинул голову назад, несколько раз ударившись затылком о стену, и то ли рассмеялся, то ли разразился рыданием, настолько странным был этот всплеск эмоций от него.
– Да… – Сказал он, полусмеясь, полуплача. – Нет. Я не знаю. Я не знаю, Хазан.
Хазан смотрела на него, не понимая, что происходит, и он опять поднял руки к лицу, и она перехватила их, взяв его за правую руку, она начала обрабатывать ее мазью от ожогов, и он повернулся к ней, просто глядя в ее лицо, и он содрогался от то ли смеха, то ли рыдания, которое пытался подавить.