И свою репутацию тоже, конечно же.
О Аллах, о чем она только думала? Хазан прикрыла глаза, вспоминая… Хриплый шепот у ее уха, прикосновение перебинтованных рук, прикосновение горячей кожи, губы на ее шее…
Хазан кашлянула, быстро выпрямляясь и распахивая глаза.
Это не могло так больше продолжаться.
Это надо было решать.
========== Часть 19 ==========
Последние недели Синан часто проводил время в холдинге. И не сказать, чтобы ему это очень не нравилось. Он не был трудоголиком, вроде Хазан или Мехмета, наоборот, он был отпетым лодырем, и ни капли этого не стеснялся, но ему нравилось чувствовать себя нужным, и сейчас он чувствовал себя нужным, особенно учитывая, что этот мудак Мехмет решил объездить всю Турцию вдоль и поперек, а потом по периметру, по делам фирмы, как бы, названивал его дорогому папаше и спрашивал, куда можно съездить на этот раз, а тот был только рад стараться, слал его на все четыре стороны.
Синан был твердо намерен пересчитать ему все ребра, когда приедет, и вопреки опасениям Хазан даже не забросил тренировки, а нанял нового тренера, поставить ему наконец удар левой, чтобы Мехмета приятно удивить. По челюсти.
Но пока его не было, Синан послушно трудился в холдинге, вставал рано и честно отрабатывал восьмичасовой рабочий день.
Синан шел по коридору, насвистывая, когда из-за угла вывернула фигурка, которую он совсем не ожидал встретить в холдинге. Синан внутренне застонал, но как обычно нацепил радостную улыбку, насмешливо разглядывая свою бывшую. Она была как всегда красива, красива хрупкой, всегда готовой разбиться красотой, но его почему-то не трогала эта ее красота, эта ее хрупкость, она вызывала раздражение, желание чем-то в нее швырнуть, разбить.
– Драгоценная Ниль, жизнь моя! – Он сказал это со всем возможным сарказмом.
Ниль улыбнулась ему не менее сладко, сладким ядом поливая свои слова.
– Синан, дорогой мой друг!
Синан сжал челюсти. Он не был ей другом, она не была его жизнью. Когда-то он считал ее своим лучшим другом, а она когда-то говорила, что вся ее жизнь крутится только вокруг него.
Хазан была права, им не надо было заводить отношения. Они были лучшими друзьями, а теперь были худшими врагами, врагами навсегда.
Им правда не стоило заводить отношения. Синан дернул щекой, отгоняя мысли об этом, глядя только на нее, и чувствуя, как волна гнева охватывает его, вызывая воспоминания об их прошлом, о прошлом, которое не должно было быть.
– Что ты делаешь в холдинге, сладкая моя?
– Разве я не имею права приходить в этот холдинг?
– Ты имеешь право шастать, где угодно, лучше всего в ад и обратно. Но что ты делаешь здесь?
Улыбка Ниль стала еще шире, когда она быстро взглянула ему за спину, начиная по-настоящему изнутри сиять, словно проглотила с десяток солнц, и Синан с отвращением поморщился, понимая, что, мать вашу, происходит.
– Я пришла навестить моего любимого.
Синан заскрипел зубами, когда Ниль мотыльком пропорхнула мимо него и впилась поцелуем в рот Кудрета Чамкырана, ответившего с неменьшим энтузиазмом, прижимая ее к себе всем телом, не обращая внимания на пробегавших мимо сотрудников холдинга, делавших вид, что не видят, как их коммерческий директор чуть ли не засосать пытается девчонку намного моложе его.
Оторвавшись от губ девочки, почти годившейся ему в дочери, Кудрет обернулся к Синану и привычно ощерился в своей обычной акульей улыбке. Синан иногда поражался тому, как часто улыбается этот человек, и как часто это значит плохие новости для всех вокруг него.
– Ты что-то хотел, сынок?
– Да что-то вдруг подташнивать начало, жду, пока желудок успокоится, – ответил Синан, издевательски улыбаясь ему в ответ, но вперед выступила Ниль.
– Не сомневаюсь, тебе всегда тошно было видеть чужое счастье.
– Счастье я рад видеть всегда, а вот твою маниакальную фазу – не очень.
Синан тут же пожалел о своих словах, тут же осознал, что перегнул палку, что это было лишнее, что не стоило упоминать о ее диагнозе… Но Ниль… Так всегда было у них с Ниль, она всегда будила в нем худшее, и он будил в ней худшее.
Она, мать вашу, убить его пыталась, в натуре пыталась его убить, она в тюрьме сидеть должна была, а не Чамкырана засасывать в его собственном холдинге!
Хлесткая пощечина была ожидаема, и Синан даже улыбнулся знакомой острой боли в щеке, такая обычная для них двоих ситуация. Краем глаза он заметил, как Кудрет облокотился плечом о стену, с интересом глядя на них двоих.
– Не могу поверить, – воскликнула Ниль, сжимая кулаки и едва не топая ногами. – Как же низко ты можешь опуститься!
– Не волнуйся, ниже тебя я не упаду никогда, – Синан не мог остановиться, старая обида не давала ему остановиться, перестать наносить удары по ней. – И я снова через тебя переступлю.
– Ублюдок, – выплюнула она, – неудивительно, что твоим родителям было на тебя плевать.
– Да я это переживу, – он ухмыльнулся еще шире. – А вот то, что мне на тебя было плевать, ты не пережила, а?
На этот раз он не позволил ей ударить его, перехватив ее руку.
– Какая же ты скотина, Синан Эгемен, – прошипела Ниль, сверкая глазами, и Синан ухмыльнулся.
– Как раз в твоем вкусе, правда, сладкая? Ты же любишь мерзавцев, – фыркнул он, глядя поверх ее плеча на ее нынешнюю «любовь навеки».
– Ты правда хочешь втянуть меня в этот разговор, сынок? – Кудрет почти смеялся, и Ниль взволнованно оглянулась на него, когда тот оттолкнулся от стены и в два шага подошел к ним, встав прямо перед ним. Он не принимал угрожающей позы, не менялся в лице, разглядывая его скорее с любопытством. – Что же, давай поговорим. Ты давно напрашивался, малыш, но теперь ты точно перешел черту. Ниль, иди к машине и подожди меня там.
– Любимый, я… – Ниль обескураженно посмотрела по сторонам, ее глаза наливались слезами.
– Иди! – Прикрикнул тот, повышая голос, не отрывая взгляда от Синана. Ниль вздрогнула, испуганно глядя на своего любовника, и тот вздохнул, на миг оборачиваясь к ней. – Я два раза не повторяю, Ниль, – добавил он тише, и Ниль почти бегом скользнула мимо них, но Синан не обратил на нее внимания, глядя только в глаза Кудрета.
– Сынок, скажи-ка мне, – ласково начал «дядюшка» почти ему в самое лицо, – ты это начал чтобы пробесить меня или ее?
– А какая разница? – Синан с интересом склонил голову набок. – Но если тебе интересно, обоих. А что?
– Честный ответ, люблю такое. Ну, я просто хотел оценить ситуацию, – Кудрет поднял руку, поправляя воротник рубашки Синана, и тот оттолкнул его, отходя на шаг, Кудрет приблизился снова. – Было интересно, есть тебе хоть какое-то дело до этой девушки, или уже все, до лампочки.
– Само собой, мне на нее плевать.
– Конечно «плевать», сынок, вижу, – Кудрет быстро покивал, ухмыляясь. – Это очевидно, малыш. Что ж, мне приятно знать, что у меня есть то, что хотят другие. Самое лучшее ощущение в мире, правда? Знать, что у тебя есть что-то, что другому хочется, но он это не получит, даже если будет стараться. Нет ничего лучше, чем это ощущать.
– У тебя ничего такого нет, – весело ответил Синан, и Кудрет фыркнул.
– Сынок, у меня есть все, чего ты хочешь, и чего у тебя нет, и никогда не будет, мальчик.
Синан рассмеялся, щелкая пальцами у его лица.
– Братец, у тебя что, бред? Что ты несешь, заразился мозгочервем у своей подружки? Я Синан Эгемен, и нет жизни лучше, чем у меня. Чему я должен завидовать? Что ты пользуешься моими объедками?
Синан думал, он ударит его. Сотрудник службы охраны думал, что Кудрет ударит его, судя по тому, как быстро сделал к ним шаг, но Кудрет только поднял руку, опуская ее на плечо Синана, даже не изменившись в лице, улыбка так и сияла на его лице.
– Да, я слышал, что пол-Стамбула в твоих объедках, мальчик. Даже на кладбище уже есть.
Он сказал это очень-очень тихо, но для Синана это прозвучало ударом в колокол.
– Что?
– Как ее звали, парень? Чичек? Нет, не так. Чилек. Она не приходит к тебе во снах, сынок? Не смотрит на тебя укоряюще? Наверное, нет. Ты же Синан Эгемен, и нет жизни лучше, чем у тебя. Наслаждайся.