Он похлопал его по щеке, радостно скалясь при виде ужаса на лице Синана.
– Ну что ты, – ухмыльнулся он, когда Синан отступил от него на шаг, он сделал шаг, следуя за ним, шепча ему в лицо, – ну давай, живи, мальчик. Радуйся. Сколько их у тебя еще будет, переломанных тобой женщин? Недорогой товар, правда? Дешево тебе достается, дешево уходит. Радуйся дальше, сынок. Радуйся, пока можешь. Кто знает, сколько еще ты сможешь радоваться.
Синан привалился к стене, чувствуя, как его охватывает неконтролируемый ужас, совсем как в ту минуту, когда…
Синан зажмурился, и уже не видел, как Кудрет уходит, радостно смеясь.
***
Музыка громыхала где-то вдалеке, казалось Синану, но ему было наплевать, он хотел танцевать, и он танцевал, размахивая бутылкой водки. Он не помнил, как бутылка оказалась в его руках, кажется, он отобрал ее у бармена, когда тот наполнял для него стакан, и кажется, он дал кому-то в глаз, когда кто-то попытался отобрать у него бутылку.
– Господин Синан, – вопил кто-то ему в ухо, – господин Синан, успокойтесь и отдайте мне бутылку.
– Эрдал? – Синан приоткрыл один глаз, пытаясь танцевать и махать бутылкой, и ему почему-то было чертовски неудобно это делать, но внезапно он обнаружил, что лежит на полу, размахивая ногами, а Эрдал прижимает его, выцарапывая бутылку из его рук. – Эрдал, братан, ты тоже тут? Пошли, Эрдал, я тут познакомился с девочками. Отличные девочки, братан, тебе понравятся. Ты же не монах, вроде этого мудака Мехмета? Мехмет, кстати, тоже не монах, – бутылка выскользнула из его рук, и Синан выругался. – Но на моих девочек не польстился ни разу. Он, ублюдок, сразу к моей сестре подкатил. Вот урод, правда?
– Что ты несешь, божье наказание? – Услышал он сдавленное, чувствуя, что кто-то поднимает его и обхватывает, закидывая руку Синана себе на плечо. Синан опять попытался приоткрыть глаза, узнавая знакомый голос, но все перед ним плыло, как в тумане. Из последних сил он сосредоточился, пытаясь сфокусировать взгляд и радостно протянул, разглядев знакомую физиономию.
– Сукин ты сын, ты вернулся, скотина! Эрдал, глянь, этот ублюдок вернулся. А ну стой, стой, я сказал! – Синан попытался вырваться из хватки Мехмета и закачался, хватаясь за машину… Неожиданное открытие, что он не в клубе, а на какой-то автостоянке, застало его врасплох, и Синан повалился на бок, чувствуя, как его подхватили у самой земли.
– Эрдал, помоги! – Услышал он надо собой голос Мехмета, и сделал еще одну попытку встать.
– Помоги, Эрдал, правда, – жалобно сказал Синан, пытаясь встать прямо. – Я ему щас в челюсть заряжу, смотри. Слушай, ты, мудак, я тебе в челюсть заряжу!
– Да, да, зарядишь, открывай дверь, Эрдал!
Синана едва не стошнило, когда его грубо запихнули на заднее сиденье, и вдруг что-то холодное коснулось его лица. Синан приоткрыл глаза, глядя прямо в лицо этого мудака Мехмета, который протирал его лицо холодным платком, время от времени поливая его водой из бутылки.
– Выпей, – приказал Мехмет, и Синан коротко объяснил ему, куда он может идти, и что он там может делать со своей водой, и едва не захлебнулся, когда ему запрокинули голову и чуть ли не насильно влили в рот жидкость, в которой он вовсе не нуждался. Наконец его отпустили, и Синан благодарно повалился набок, чувствуя, как все под ним плывет.
Он услышал, как заводится мотор машины, и застонал, потом застонал еще громче, потому что к омерзительному звуку добавилось еще и раскачивание едущей под ним машины.
– Мехмет, сукин ты сын, – с трудом выдавил он, – останови машину. Дай мне спокойно подохнуть.
Сукин сын не отвечал, и Синан попытался подняться, чтобы врезать тому по затылку, но безуспешно.
– Ублюдок ты, – тихо сказал он, бросив попытки подняться. – Ублюдок, вот выйдем из машины, я тебе все ребра переломаю. Руку, которая у тебя сломана, вот еще раз сломаю, понял? Ты настоящий мудак и сука ты последняя, – Синан попытался это выкрикнуть, и чуть не упал с сиденья, чувствуя, что от рвоты он удержаться не сможет. – Останови, меня сейчас вырвет!
– Делай что хочешь, – услышал он спокойный голос этого мудака Мехмета. – Это твоя машина, хоть мочись здесь.
– И помочусь! – Решил Синан и попытался расстегнуть ремень, но пальцы не слушались его.
С переднего сиденья донеслись сдавленные ругательства, и Синан поддержал этого ублюдка собственной тирадой в его адрес.
– Ты ублюдок, – сказал он. – Ты нас всех бросил.
Мехмет не отвечал.
– Я же просил тебя не уезжать. Я же просил тебя, остаться с нами. Что мне нужно было сделать, чтобы ты остался? С крыши спрыгнуть? Какого хрена ты нас бросил, урод?
– Синан, не неси чепухи, пожалуйста, – он еле расслышал усталый голос, и застонал, стараясь приподнять голову.
– Ты бросил Хазан, сука. Поджег свой дом, трахнул Хазан, а потом нас всех бросил.
С переднего сидения донеслось неприличное слово, и Синан дернул ногой, решив попытаться пнуть ублюдка, но добился только того, что все вокруг закружилось еще сильнее, и почувствовал, что не может больше сдерживать тошноту, и его вырвало прямо на сидение.
А потом он провалился в темноту.
***
Он проснулся, глядя в потолок незнакомой ему комнаты. Он лежал в незнакомой ему постели, и не мог понять, где находится. Синан застонал, схватившись за голову и медленно поднялся, стеная от боли во всем теле. Свет резал ему глаза, и он потер лицо, снова оглянулся по сторонам, пытаясь понять, где находится. Он совершенно точно знал, что никогда раньше не был в этой комнате, но комната была явно женской, а значит, он вчера завалился к какой-то бабе.
Это не было чем-то необычным, но с девками он обычно предпочитал иметь дело в отеле, когда он приходил к ним домой, шлюшки почему-то решали, что это значит, что он теперь с ними «в отношениях».
Синан спустил ноги на пол, и медленно покрутил головой, пытаясь найти одежду. На нем были только трусы и носки, и Синан удивленно прищурился, оглядываясь на кровать. По всему выходило, что спал он один.
Синан медленно поднялся на ноги и шатаясь пошел к двери, пытаясь вспомнить, с кем же он вчера ушел из клуба, но с трудом мог даже вспомнить, как туда пришел.
Дверь заскрипела, открываясь, и Синан застонал от этого мерзкого звука, который грохотом отозвался в его голове. Он прислонился к стене, прикрывая глаза, когда услышал шаги, и чуть не скатился на пол, когда чьи-то руки подхватили его.
Синан распахнул глаза и обомлел, увидев лицо человека, которого совсем не ожидал тут увидеть.
– Ублюдок, – ахнул он, покачиваясь. – Ты вернулся!
Мехмет фыркнул, подхватывая его под плечо и волоча к дивану.
– И тебе здравствуй, Синан.
– Что ты здесь делаешь, мудак? – Сердито спросил Синан. – Я тебе…
– Все ребра переломаешь, я помню, – спокойно ответил тот, усаживая его. – Ты это уже говорил.
– Когда? – Синан прикрыл глаза, сжимая голову, и услышал шаги, которые то отдалились от него, то вернулись.
– Выпей это, – скомандовал Мехмет, и Синан отвернулся.
– В Евфрат вылей, ублюдок. Там же ты вроде еще вчера был? Вот и вали обратно, сукин ты сын.
– О Аллах, терпения мне. Выпей, это от головной боли.
Синан фыркнул, но сверление в голове превратилось в какое-то уже бурение дрелью, и он, кривясь от злости, принял из рук Мехмета таблетку и стакан воды, который поднес ко рту дрожащей рукой.
– Где это мы? – Спросил он, когда выпил лекарство и осушил второй стакан воды.
– Это квартира госпожи Джемиле. Гекхан подумал, что не стоит тебя нести в таком состоянии к ним домой, ты напугал бы Омрюм.
Синан подумал, что он мог бы отвести его и домой, но… Дома его бы встретил папа, со своей обычной выносящей мозг нотацией, а к Хазан…
– Сука ты, – громко сказал Синан, и Мехмет простонал под нос, взывая к господу. – Сука ты, все еще бегаешь от Хазан.
– Синан, прошу тебя, не надо сейчас об этом.