– А когда? Ты сжег свой дом…
– Хватит! – Мехмет тяжело присел рядом с ним на диван. – Мы с Хазан потом сами это обсудим, хорошо? Да, да, я помню, ты обещал переломать мне руки. Поговорим об этом потом.
Синан приоткрыл глаза, глядя на друга, с беспокойством разглядывавшего его.
– Что случилось, Синан?
– Откуда ты здесь взялся? – Холодно спросил Синан, и Мехмет вздохнул.
– Позвонил господин Гекхан.
– Господин Гекхан, – Синан фыркнул, передразнивая его. – Позвонил господин Гекхан и сказал, что его дорогой братец бухает третьи сутки, да? И господин Гекхан не справляется, няньку надо звать на помощь. Он тебе заплатил? За твои услуги, этот господин Гекхан? Ты поэтому приехал, да? По работе потребовалось? Ты ведь хрен бы иначе вернулся, только же по работе?
– Синан, перестань, пожалуйста. – Мехмет потер лицо. – Расскажи мне, ради Аллаха, что у тебя случилось?
Синан недоверчиво посмотрел на него, скривившись.
– Рассказать? А ты рассказал мне, что у тебя случилось? Ты рассказал мне, из-за чего ты сжег свой дом и свалил в свою гребаную Каппадоккию, бросив нас с Хазан? С хрена ли я тебе должен теперь отчитываться? Вали нахер, откуда пришел. Я не нуждаюсь в услугах платной няни.
– Синан, пожалуйста…
Синан коротко послал его, поднимаясь на ноги и покрутил головой по сторонам, пытаясь сообразить, где тут был туалет.
– Налево по коридору.
Синан еще раз коротко послал этого мудака и шатаясь пошел по коридору.
Он оперся руками о раковину и поднял голову, глядя на себя в зеркало. Небритое опухшее лицо, но все равно красавчик, сказал он себе, включая воду.
– Нахер пусть идет, – сказал он себе, протирая лицо мокрыми руками. – Думает, я ему обрадуюсь, уроду. Пусть идет нахер. Ничего я тебе не скажу.
Она не приходит к тебе во снах, сынок?
Не приходит, сказал он себе. Это был несчастный случай, повторил он себе в который раз. Это был несчастный случай. Прекрасно понимая, что это было не так.
========== Часть 20 ==========
Хазан потирала виски. Она так устала, так устала, постоянно работая в последние недели без выходных на две компании. Дела шли настолько туго, что в Эгемен Косметикс пришлось позвать на помощь их старую знакомую Джерен, которая после замужества оставила бизнес – хвала Аллаху, та согласилась помочь по старой дружбе.
Хазан с трудом сдержала желание закричать.
Кудрет и Хазым определенно сходили с ума. Они брали контракт за контрактом, и все уговоры Хазан, что у них не хватает ресурсов, встречались только вскинутыми бровями и разговорами о том, что те, кто не рискует, мол, не пьют шампанское. Дядя Хазым потерял все остатки здравого смысла после смерти тети Севинч, и бурная ссора, случившаяся у него с сыновьями пару недель назад еще больше отдалила его от детей. Теперь он словно сорвался с цепи, Хазан казалось, будто она сидит на заднем сидении гоночного автомобиля, пилот и штурман которого накидались наркотиками и теперь гонят по горному серпантину на берегу моря, все сильнее давя на газ. Она почти слышала визг тормозов, лязг металла и шипение охватывавшего их машину огня. Потому что Хазым и правда словно давил на газ: «Быстро. Еще быстрее. Как только можно быстро! И еще быстрее», и Хазан казалось, что в любой момент можно просто потерять управление.
Дерин вошла в кабинет, неся на подносе чай, и Хазан благодарно улыбнулась.
– Что это утром был за шум? – Поинтересовалась она, кладя сахар в чашку и медленно размешивая его.
– У господина коммерческого директора возникли… разногласия с господином Мехметом, – ответила Дерин, и ложечка звякнула, ударившись о стекло.
– Мехмет вернулся? – Хазан спросила это как можно более равнодушным тоном, искоса поглядывая на Дерин, но ассистентка была как всегда деловита и профессиональна.
– Да, господин Мехмет уже с утра в своем кабинете. Он просил меня сообщить, когда в вашем календаре будет свободное время для встречи с ним.
Как бы ни была деловита и профессиональна Дерин, она наверняка сейчас должна была умирать от любопытства и полниться подозрениями.
Мехмет никогда не просил о встрече через ассистентку. Он проходил прямо к ней в кабинет.
С самого утра. Первым делом, он зашел бы к ней в кабинет, с самого утра, а не дожидался бы, чтобы о нем сообщили. Дерин наверняка считала все это странным, и наверняка что-нибудь заподозрила.
Сплетни дяди Кудрета, уф. Насколько понимала Хазан, в офисе дядя такого не произносил, это она выяснила через Фарах. Во всяком случае пока этим он травил только мысли мамочки, но – один неверный шаг, и все в офисе и правда заговорят о Мехмете и Хазан, и один Аллах ведает, к каким выводам могут прийти.
«К чистому человеку грязь не пристает», так кто-то сказал однажды, но это ведь не правда. На чистом человеке единственное пятнышко заметнее, чем на вся грязь на одном нечистом.
– Скажи ему, что для него я свободна в любое время, – сухо сказала она Дерин. – Как обычно.
Дерин кивнула, выходя из кабинета, и Хазан судорожно выдохнула, сжимая кулаки.
Она пока не понимала, чего она хотела больше всего. Все эти недели, что его не было, она работала, как проклятая, чтобы ночью повалиться в постель и уснуть, но сон не приходил, и закрывая глаза, она видела перед собой обрывки той ночи: его голос, рваное дыхание, руки, волосы, затуманившийся взгляд – и пересыхало в горле, и поджималось все внутри, и тело наполнялось жаром, и Хазан сводила челюсти от ярости, раздражения и желания повторить эту ночь еще раз.
А также от злости на него, на себя, на всю эту ситуацию.
Когда раздался стук в дверь, Хазан с трудом удержалась от желания схватить со стола пресс-папье и приготовиться запустить его ему в голову, как только войдет, но вместо этого она коротко вдохнула-выдохнула, с деловитым видом начиная щелкать мышью.
– Войдите.
Это и правда оказался Мехмет, Хазан не повернулась в его сторону, но почувствовала, как он вошел, всем телом, и прикусила щеку изнутри, чтобы не перехватило дыхание.
– Здравствуй, Хазан.
Хазан прикрыла глаза, выдыхая через нос, и повернулась к нему, и в первую секунду его вид словно ударил ее – она успела позабыть, каким ярким он может быть вживую, а не в памяти.
Он изменился, подумала она, мягкую модную прическу сменила короткая, почти солдатская стрижка, исчезла небрежная щетина, он опять, как в первые дни их знакомства, как в ту ночь в отеле, в день рождения Селин, был тщательно выбрит, и Хазан чуть вздрогнула, увидев это – с тем образом исчезла легкое мальчишество в его образе, перед ней стоял усталый, печальный и взрослый мужчина, и сердце Хазан екнуло на секунду, екнуло, но тут же она скрепила его.
Хазан развернулась к нему на кресле и медленно, громко захлопала в ладоши.
Мехмет поморщился.
– О-о-о, господин Мехмет! Добро пожаловать! Никак закончился твой тур по стране? Все осмотрел на нашей родине? Может теперь заграницу поедешь? Послать тебя за границу?
Мехмет тяжело вздохнул, на секунду поднимая глаза к потолку, и Хазан с трудом удержалась от желания все-таки запустить ему в голову пресс-папье.
– Хазан.
– А что же мы так неофициально встречи назначаем – через Дерин. Послал бы мне приглашение по электронной почте…
– Я прошу прощения, Хазан.
Хазан почувствовала, как вся энергия одним махом покинула ее, из нее словно выпустили воздух, как из сдувшегося воздушного шарика, и осталось только чувство усталости, ее постоянный в последнее время спутник.
– За что? – Тихо спросила она. – За что ты просишь прощения?
– Я…
– Говори. Я хочу услышать, за что именно ты просишь прощения.
Он присел в кресло перед ней, опустив глаза, и Хазан рассматривала его, обратив внимание на то, что на запястье у него не было часов. Его старые сломанные часы лежали у нее дома, в выдвижном ящичке прикроватной тумбочки, и иногда, иногда, когда у нее появлялось желание выпить на ночь бокал вина, она доставала их и смотрела на них, это были простые старые часы на износившемся браслете, которые он почему-то сорвал с себя в ту ночь и швырнул в стену, и она не понимала, почему, почему он сделал это, почему сжег свой дом, почему пошел за ней…