– Хазан, – он прошептал это, хрипло, свистяще, глядя ей прямо в лицо, и от звука этого шепота по ней словно прошло электричество, и Хазан подняла руку, касаясь его щеки, и как в прошлый раз, он прильнул лицом к ее ладони, медленно потираясь гладко выбритой щекой, и у Хазан опять перехватило дыхание, когда она потянулась к нему…
– Где этот ублюдок? – Громкий крик из коридора словно вывел ее из транса, и она едва успела отскочить, когда дверь кабинета распахнулась, и внутрь ворвался разъяренный дядя.
========== Часть 21 ==========
– Как я и думал, – Кудрет начал с места в карьер, захлопывая за собой дверь прямо перед лицом встревоженной Дерин. – Он уже здесь. Как обычно. Вернулся в офис, и тут же за свое. Где угодно, кроме своего собственного кабинета. У Хазан. Под моей дверью. В Гази-мать-его-антепе. В комнате видеонаблюдения. Где бы не работать, лишь бы только не работать, да, солдафон? Уроки срочной службы сказываются? Или все же просто вынюхиваешь? Уже поделился с моей племянницей своими фантазиями, ублюдок?
– Чем поделился? – Хазан насторожилась, глядя, как Мехмет выпрямляется, расправляя плечи, одной осанкой уже принимая угрожающий вид, и дядя улыбнулся, оглядывая его.
– Твой диктофон на ножках. Решил, что ему мало впечатлений от достопримечательностей нашей прекрасной родины, понял, что слишком долго манкировал обязанностями, и принялся за старое – следить за мной и вынюхивать. Знаешь, чем он с утра занимался? Поперся к охранникам, видать, соскучился по старым коллегам, и засел там смотреть, кто чем тут без него развлекался. Сынок, ты что, маньяк? То есть, я знаю, что ты маньяк, но у тебя еще и сексуальные перверсии, оказывается?
– Че-е? – Мехмет ошеломленно уронил челюсть, и Хазан вытаращила глаза.
– А как это еще понимать, кроме как вуайеризм, извращенец? Я прихожу к этому недоумку, – он повернулся к Хазан, тыча пальцем в Мехмета. – Рассказать, как мне пришлось выкручиваться, когда этот мерзавец натворил мне делов, свалил из Газиантепа посреди переговоров, прихожу к нему, а его, само собой, там нет, его опять черти утащили. Он, видите ли, у охраны, как всегда, поближе к народу. Я к охране, а там, вся, мать его, видеокомната забита, мать его, охранниками, которые пялятся, как я целую свою женщину. Твою мать, набились толпой в комнату, смотрят и комментируют. Чуть не уволил их всех к чертовой матери. И угадай, чья это оказалась идея? Кто откопал это видео и сидел, на него пялился? Наш дорогой капрал с пробитым чердаком, вот кто.
Хазан ошарашенно повернула голову к раскрасневшемуся от смущения и возмущения Мехмету.
– Все не так было, Хазан! – Он повернулся к Кудрету, сжимая кулаки. – Плевать мне на вашу личную жизнь, господин Кудрет. Раз уж ребятам захотелось посмотреть, как вы развлекаетесь на работе, то это не моя вина. Мне это и даром было не нужно. Что вы сказали Синану?
– Не понял… – Судя по виду дяди, он и правда был озадачен неожиданным поворотом разговора.
– Синан, что вы ему сказали в тот день? В день, когда он снова начал пить…
– А что, твоему дружку-алкоголику нужен повод, чтобы надраться? – Кудрет сказал это с видом искреннего непонимания на лице, и Мехмет сжал и разжал кулаки, желваки дергались на его щеках.
– Вы что-то сказали ему. Я видел. Не знаю, что вы ему сказали, но я видел, в каком он был состоянии, когда вы оставили его. Когда ваша… Женщина… – Мехмет ядовито выделил это слово. – Когда она ушла, вы что-то сказали ему. На Синане лица не было. Что? Что вы сказали ему? Что вы ему сделали, что вы ему сказали, что довели до такого состояния?
– Дядя? – Хазан настороженно посмотрела на Кудрета, который выглядел настолько довольным, что наевшийся сметаны кот казался бы брюзгой. На его лице был написан просто-напросто восторг, и ужас у Хазан вызывало то, что она понимала, чему он радовался. Страданиям Синана.
– Так значит он не сказал тебе, диктофончик? Еще бы, мало ли кому ты разболтаешь. Молодец парень, держится за свое.
– Что ты ему сделал, дядя?
Кудрет подмигнул ей, с удобством присаживаясь на диван.
– Я? – Он ухмыльнулся. – Я не сделал ему ничего. Все, что можно было, он сделал себе сам. Это его выбор, молчать или не молчать. И… – Он повернул голову к Мехмету. – И мой выбор теперь тоже.
– Попробуй только тронуть Синана, ты, ублюдок, – Мехмет рванулся было к Кудрету, но Хазан встала прямо перед ним, качая головой. Она положила руку ему на грудь, успокаивая его.
– Не надо, Мехмет, пожалуйста. Дядя. Дядя, что происходит? – Она развернулась, делая шаг к дяде. – Какое тебе дело до Синана?
– На самом деле, не было, – дядя изобразил недоумевающую гримасу. – Пока он не влез в мои дела. Скажите своему приятелю, что его маленькая тайна теперь в моих руках. И ее безопасность связана только с его поведением. Он следит за своим языком, а я за своим. Честная взаимовыгодная сделка, правда? Я нечасто такие заключаю.
– Дядя, оставь Синана в покое, ради Аллаха, зачем ты это делаешь? Зачем ты так поступаешь, господи?
– Племянница, – дядя даже не поднялся с места. – Как я сказал, мне было бы с главной колокольни плевать, что он там когда-то натворил и каких бед наворотил, хрен бы с ним, с алкоголиком. Просто ему не стоило трогать то, что мое. В этом мире есть три неприкосновенные для других вещи – мои деньги, моя семья и мои женщины. Пальцем заденешь что-либо из этого – и тебе конец. Это было первое предупреждение твоему дружку, солдафон. Если он еще раз оскорбит Ниль, или сделает еще хоть что-то, что мне не понравится… Ну, рядом с Севинч полно места, может сам идти туда и укладываться.
– Ублюдок, – лицо Мехмета было белым от гнева. – Ублюдок. Если ты причинишь вред Синану, я убью тебя. Клянусь, я просто тебя убью.
Кудрет даже не пошевелился, все так же сидя на диване в расслабленной позе, спокойно глядя снизу вверх на стоявшего рядом с ним Мехмета.
– Сначала спроси у него, что он скрывает, мальчишка. Спроси его, достоин ли он, чтобы за него лили кровь. Уточни, стоит ли он того.
– Не тебе решать, – Мехмет ответил сквозь зубы. – Не тебе решать, что стоит, а что не стоит крови. Ты не знаешь цену крови, балабол.
Кудрет серьезно смотрел на него, не улыбаясь, как обычно, просто серьезно и изучающе глядя на него.
– Спроси у него. Спроси у него, что за тайну он бережет. Спроси, стоило ли хранить ее столько лет. – Он поднялся и прошел мимо него, подходя к Хазан. – Знаешь, чем опасны тайны, Хазан? Чем дольше их хранишь, тем страшнее они кажутся. Иногда больше бед случается от того, что тайну просто не раскрыли вовремя. Люди столько сил прикладывают, чтобы сохранить какую-то тайну, а потом оказывается, что всем им было легче, если бы они рассказали все сразу. Столько бед удалось бы предотвратить. Правда, солдафон?
Хазан видела через плечо дяди, как вздрогнул Мехмет, и нахмурилась.
– О чем вы говорите? – Нервно переспросил Мехмет, и Кудрет улыбнулся, глядя в лицо Хазан, не поворачиваясь к нему.
– Что собираешься поджечь сегодня, сынок? Сжег свой дом, репутацию нашей фирмы в Газиантепе, кучу бабла на перелеты. Что бы сжечь теперь, а? Рекомендую особняк Эгеменов. Сожги его, ни капельки не жалко. Для одного Хазыма там слишком уж просторно, давно пора на downsize.
***
Признаться, дверь Мехмет открывал с опаской, от Синана вполне можно было ожидать, что он уже караулит его за дверью, занеся стул, и честно говоря, он бы это заслужил. Совесть не позволила Мехмету больше сидеть с Синаном дома, потому что, что бы там не говорил Синан, Гекхан не платил ему за заботу о его младшем брате.
О младшем брате господина Гекхана, твердо повторил про себя Мехмет.