Мехмет поднял голову, глядя на Синана. Тот смотрел на него, не отрываясь. Мехмет сжал челюсти. Он не мог рассказывать дальше. Просто физически не мог. Он закрывал глаза и казалось чувствовал, как комья земли падают ему на лицо, на покрытую ожогами грудь, как он пытается дернуться, и острой болью отзывается сломанная рука. Как они со смехом откапывали его, а потом закапывали снова. Как его бросали в темноту, когда уставали, и он читал наизусть стихи Орхана Вели, чтобы не сойти с ума от страха, из книги, которую ему подарил его учитель, когда он выиграл литературный конкурс в пятом классе. Вспоминал дом, школу, соседей, мамину еду, вспоминал ярко, словно наяву, вспоминал о прошлом, чтобы не думать о том, что будет.
Книги, которая сгорела в пожаре, который устроил он. Когда сжег дом своей матери. Вместе со всем, что осталось от его детства. Вместе со всеми воспоминаниями, которые помогли ему не сойти с ума от страха за себя. Пока мама сходила с ума от страха за него. По его вине.
– Прости, – только и сказал Синан, когда понял, что Мехмет больше ничего не скажет, и Мехмет просто кивнул, глядя перед собой. – Я не скажу тебе, что случилось тогда, Мехмет. Прости. Я не расскажу тебе. Я знаю, ты хочешь помочь, но ты ничем помочь не сможешь. Это невозможно, Мехмет. Ни один человек на свете не сможет мне помочь. Даже ты. – Мехмет тяжело посмотрел на него, и Синан вздохнул. – Прости. Я правда не вижу смысла тебя этим грузить.
– Ты ничем меня не грузишь…
– Перестань, – Синан фыркнул. – Мы только и делаем, что грузим тебя. Я, Хазан, Гекхан, даже Джемиле, и та пытается сесть тебе на шею. Просто… Ты – это ты. Тебе легко доверять, ты умеешь помогать, понимаешь? Просто становится легче идти, зная, что ты идешь рядом, подхватишь, не дашь упасть, поможешь подняться. Так было со мной, с моей семьей, даже в компании. Я уверен, ни у кого другого так не вышло бы. Эрдал, он хороший парень, но если бы в тот день отец выбрал его, а не тебя в мои няньки, я не думаю, что с ним было бы также. А ты… Ты мой друг, Мехмет Йылдыз. Мой лучший друг.
Мехмет дернул головой и кивнул, кулаком оттирая набежавшие слезы.
– Не запирай меня завтра, пожалуйста, – услышал он. – Обещаю, я не пойду пить. Хочу съездить на кладбище к маме. Хочешь, поехали со мной.
Мехмет покачал головой, криво улыбаясь.
– Нет, поезжай сам. Я верю тебе.
Он поднялся на ноги, пытаясь вспомнить, куда поставил пепельницу, и пошел на балкон.
Ты ему не брат, мальчишка.Мерзкий голос орал это в его голове.
Не брат.
Друг.
Это мое место.
========== Часть 22 ==========
Хазым тяжело дышал, потирая лицо, с тоской глядя перед собой. Когда, когда его жизнь превратилась в кошмар? За какой из грехов молодости он расплачивается?
Да, Хазым знал, что не был безгрешен. В основе каждого огромного богатства лежит огромное преступление, и им с Эмином пришлось замарать руки, чтобы зубами вырвать у судьбы то, чем обладали теперь, пройдя по телам тех, кто мешал им, но это было… Давно. Хазым отмолил свои грехи, и сполна за них расплатился. Ведь сколько жизней они с Эмином не пустили под откос, одно было точно – на их руках не было крови. Почти не было. И даже так, это была случайность, и тот человек был мерзавцем…
Кто из его врагов похитил его сына, пустив их с Севинч жизни под откос? Потеря сына подкосила Севинч, а для Хазыма не было никого дороже нее. Он бы с радостью обменял самого Ягыза за спокойствие Севинч, но Севичн была безутешна, и с ней был безутешен Хазым.
– Прости меня, дорогая, – прошептал он, прикасаясь к могильной плите. – Я так и не нашел его, но клянусь, я найду его, найду, узнаю, моя душа его узнает.
Севинч говорила это, что она узнает своего сына, когда увидит, что ее душа узнает его, и Хазым хотел ей верить, и иногда верил сам, что узнает его, когда увидит, потому что… Благодаря тем письмам, он ведь знал его, знал своего сына.
– Я никогда не рассказывал тебе о них, дорогая. Тебе было бы больнее, я знаю. У меня сердце разрывалось от сознания, что он где-то рядом, как бы ты это перенесла? Он рассказывал, этот мерзавец, рассказывал про нашего мальчика… Он любит Орхана Вели, как мы с тобой, представляешь? Знает наизусть все стихи из книги, которую хранит, подарок от его учителя. Он очень умный, он побеждал в разных конкурсах, и еще он сильный. Занимался спортом. Участвовал в спортивных соревнованиях и тоже побеждал. Он был бы нашей гордостью, если бы остался с нами, Севинч. Был бы совершенно идеальным, лучшим абсолютно во всем, никогда не допускал бы ошибок, ты же знаешь, да? Он очень хорошо учился, лучший ученик школы, Севинч. Наверное, он уже закончил университет, может быть наш с тобой университет… Этот мерзавец писал, что он хотел заниматься юриспруденцией, наверное он уже адвокат, а может быть и прокурор, кто знает… Образованный и успешный, умный и порядочный, уверенный и сильный. Я узнаю его, когда увижу, я точно это знаю, Севинч. Я почти могу представить себе его, когда закрываю глаза, какая у него будет осанка, голос, жесты… Только лица пока не могу себе представить. Но рано или поздно я его найду, сынок. Один человек сказал мне недавно, что тайны невозможно хранить вечно… И эта тайна не будет вечной, Севинч. Она раскроется однажды, и… О Аллах, ведь это правда, чем дольше прячется тайна, тем тяжелее ее последствия. Нужно просто рассказать правду. Пусть этот человек наконец расскажет правду. Пусть он расскажет ее сам, прежде чем я сам до нее доберусь, и тогда я клянусь, он ответит мне за это. И все, кто знали, и все, кто покрывали, они тоже ответят за все, что совершили. А пока же… Мне нужно решить кое-что другое. Севинч, дорогая… Мне предстоит принять тяжелое решение… Но я не могу себе позволить рисковать. Я не могу оставить компанию этим безумцам, нашим сыновьям. Нам предстоит кое-что предпринять.
Его компания. Его единственный настоящий идеальный успешный ребенок. Он не мог позволить, чтобы его безалаберные сыновья разрушили ее, при поддержке этой глупой Хазан и этого дуболобового сержанта, которого он ввел в их жизнь, на их общую беду.
***
Синан не боялся. Если бы отец решил вдруг обойти могилу и увидел бы, что Синан сидит на земле за могильным камнем, ему было бы плевать на реакцию отца. Ему уже давно было плевать, тупо подумал он. Он даже не испытал боли от понимания, что у него нет ни единого шанса достучаться до отца. Что тот так и будет продолжать бесплодные поиски своего идеального сына, который, оказывается, все-таки где-то существует, и, наверное, однажды найдется. Идеальный, правильный, лучший ученик, спортсмен и победитель конкурсов, такой, какими они с Гекханом никогда не были. Может быть, подумал Синан, он уже видел однажды Ягыза, может быть в том же университете, может быть где-нибудь на благотворительном приеме, среди всяких образованных, успешных адвокатов. Где-то там, ждет удобного момента, чтобы войти в жизнь Эгеменов и отнять у них последнее, что у них есть. Последние иллюзии, что у них была любовь их отца.
– Спасибо, мама, – прошептал он. – Спасибо, родная. Я получил ответ, который искал. Спасибо тебе, что выслушала меня. Спасибо, что помогла.
Он думал, что просто расскажет матери все, что случилось в ту ночь. И может быть постарается снова все забыть. Он ведь уже один раз убедил себя, что так будет лучше. Что уже ничего не исправить, и тайна никому не навредит.