– Папочка, мы готовы!
И снова Хазан поразилась резкой смене в дяде, буквально в долю секунды перед ней стоял совсем другой человек, ласковый, добрый и любящий отец… Так похожий на ее папу.
– Омрюм, детка, – Гекхан присел перед девочкой. – Поцелуй меня на прощание. Пожалуйста.
***
Хазан смотрела в окно, как мимо проносятся машины, подсвеченные фонарями и светом фар, и ей хотелось просить таксиста ехать быстрее, потому что она боялась, что просто взорвется. Она провела вечер за бокалом вина в своей гостиной, думая о том, что случилось сегодня, о том, что она увидела, о сомнениях, которые ее одолели.
Когда отец умер, Хазан была совсем маленькой. Она ведь никогда не знала его по-настоящему. Хазан боготворила его, считала его лучшим человеком на свете, и иногда ненавидела маму за то, что та недостаточно его любила.
Папа был лучшим человеком на земле, думала она. Такая была у нее в голове картинка.
Пока она не увидела сегодня это. Картинку, которая складывается в голове Омрюм. Которая тоже, наверное, считает своего отца самым добрым на планете, не зная, что вряд ли в Стамбуле найдется более жестокий человек.
Настоящей ли была эта картинка в голове Хазан? Настоящим ли все это было? И Хазан отчаянно захотелось схватится за что-то реальное, за что-то хорошее, за что-то настоящее, взять его за руку и сказать себе, что это правда.
И потому она поймала такси и поехала.
Постучав и услышав за дверью шаги, ей вдруг захотелось сбежать. Она на секунду струсила, и если бы он задержался, она бы унесла ноги, но по счастью, он не задержался.
– Хазан? – Мехмет недоуменно смотрел на нее, удивленно нахмурившись. – Что-то случилось?
– Привет, – ответила Хазан, нервно улыбаясь. – Я могу войти?
Он посторонился, пропуская ее, и Хазан переступила порог, с любопытством оглядываясь вокруг, но с наибольшим любопытством разглядывая его, босого, в тренировочных брюках, простой широкой белой футболке.
– Синан у брата, – сказал он, – поехал морально его поддержать. Я подумал, что Эгеменам стоит побыть одним, и поэтому…
– Я знаю, – Хазан перебила его. – Я взяла у него адрес.
– О, – он странно посмотрел на нее. – Что-то случилось, Хазан?
Хазан вздохнула и решительно кивнула себе, и увидела, что он удивляется все больше, и когда он уже открыл было рот, чтобы снова ее спросить, она сделала шаг вперед и прижалась к нему, обхватив его за талию, спрятав лицо в его груди, и когда он удивленно замер, она судорожно выдохнула, прижимая его к себе крепче, и почувствовала, как он расслабляется в ее объятьях, поднимает руки, обнимает ее, прижимает к себе, прикасается щекой к ее голове.
– Что случилось, Хазан? – Тихо спросил он, и Хазан прикрыла глаза.
«Скажи мне, что ты настоящий».
«Скажи мне, что ты не иллюзия».
«Скажи мне, что ты – реальность».
Она хотела сказать все это, но не могла, он бы подумал, что она рехнулась, и это было последнее, что ей было сейчас нужно, чтобы он думал, что она «расстроена и напугана».
– Помнишь, ты сказал мне тогда, – сказала она, поднимая голову и глядя ему в лицо. – В моем кабинете. Ты наговорил тогда много всякой чепухи. Аллах-Аллах, я в жизни не забуду, что ты говорил, божье наказание, но ты сказал там кое-что. Кое-что важное.
Мехмет смотрел на нее, не отводя глаз, казалось, он смотрел не на ее лицо, а глубже, в самую душу.
– Ты тогда сказал, что ты – это ты. И это самое главное. Это главное, что мне было нужно. Что я хотела и хочу. Тебя. Тебя, Мехмет Йылдыз.
Хазан подняла руку, прикоснувшись пальцами к его щеке, губам, подбородку, провела рукой по его шее, и он прикрыл глаза, приоткрывая губы.
– Скажи мне, что я не одна, Мехмет. Скажи мне, что ты со мной.
Он открыл глаза, улыбаясь ей, и склонил голову, почти прижимаясь губами к ее губам, и казалось, они почти касались друг друга, оставался какой-то миллиметр, доля миллиметра…
– Я с тобой, – сказал он, и преодолел оставшееся расстояние.
Комментарий к Часть 22
Как видите, я немного психанула и сразу свалила в кучу экшна, который планировала постепенно развивать последовательно, но это уже жесть вообще, этот фик становится бесконечным и так, так что порезала всякую околострадальческую чушь и ссоры-признания, и залила все в одну главу.
Ну, такоэ.
Как на ваш взгляд? Ну да, ну каша. Бывает.
========== Часть 23 ==========
Девушка была очень красивой, подумал Синан, глядя из машины, как она выходит из автобуса. У нее были темные волосы, и он не видел цвета ее глаз, но они казались светлыми.
Она не была похожа на свою сестру, к его облегчению. Совсем не была.
Он давно уже должен был с ней поговорить, но, если честно, он все никак не решался. Третий день он следил за ней, уговаривая себя, что просто ищет подходящего случая, а тот никак не находится.
Эрдал сказал, что она была единственной родственницей Чилек, кроме дяди-тети в Конье, мать умерла, когда девочки были еще маленькими, а отец – пять лет назад.
Он отобрал у этой девушки последнего члена семьи, и даже не знал об этом. Он даже не попытался спросить, была ли у Чилек семья?
Он пытался забыть, подумал Синан. «Я пытался не вспоминать».
И ведь почти получилось.
«У меня не такая хорошая память, как у Мехмета».
Мысль о Мехмете заставила его все-таки выйти из машины. Он пошел вслед за девушкой, твердо намереваясь рассказать ей все сегодня.
На ней было что-то черное, юбка или платье, не было видно под серым плащом. Сумочка была большой и вместительной, вроде тех, с какими ходят за покупками, на ногах были удобные ботинки на низком каблуке, обычные для тех, кто много ходит пешком.
Он уже знал, во сколько она обычно приезжает, все эти три дня она выходила из офиса и ехала прямо домой, от остановки шла пешком, по дороге делая покупки и переговариваясь с соседями.
Это был хороший район, типичный район жителей среднего класса, и по словам Эрдала, здесь у госпожи Элиф был дом, в котором она жила одна – дом, в котором когда-то жила вся ее семья.
Синан остановился за деревом, разглядывая из-за него, как госпожа Элиф разговаривает с продавцом фруктов, у которого купила несколько яблок и кисть винограда. Он знал, что оттягивает неизбежное, что должен был уже давно подойти к ней и поговорить, но ему было так… Страшно.
Элиф пошла дальше и завернула за угол, и дав ей время оторваться, он пошел за ней, зная, куда она пойдет и не опасаясь ее потерять. Он пошел за ней, медленно, думая о том, что позвонит ей в дверь, когда она войдет.
– Чего тебе надо?
Синан замер, словно олень в свете фар, когда, завернув за угол, лицом к лицу столкнулся с Элиф.
Он тупо подумал, что у нее голубые глаза, стоя к ней вплотную, глядя на ее разгневанное лицо.
– Ты идешь за мной от самой остановки, я видела тебя. Кто ты такой? Чего тебе надо? Ты следишь за мной? Ты маньяк? Я вызываю полицию, понял? Я полицию вызываю! – Элиф подняла телефон, который держала в руках. – Позвоню и скажу, что за мной ходит патлатый маньяк неопрятного вида…
– Что значит «неопрятного», подруга? – Синан взвился. – Нормальный у меня вид, много ты понимаешь!
– Ах, много ли я понимаю? Достаточно, чтобы увидеть, что какой-то маньяк за мной следит! И ведь даже не протестует, «что значит неопрятного» говорит! Чего тебе надо, маньяк? Говори! Говори! А то вот вызываю полицию, все, вызываю!
– Подождите! Подождите, госпожа Элиф!
Синан тут же понял свою ошибку, увидев, как сверкнули ее синие глаза.
– «Госпожа Элиф»? Ты знаешь, кто я? Все, я точно звоню в полицию! Ты сталкер, я на тебя в суд подам!
– Постойте, постойте, госпожа Элиф! – Синан схватил ее за руку, и она замерла, уставившись на его кисть на ее локте, и подняла голову, смерив его взглядом. Синан тут же отпустил ее руку. – Госпожа Элиф, да, признаюсь, я вас знаю. Я хочу с вами поговорить. Мне очень нужно с вами поговорить. Рассказать кое-что важное.
Элиф молчала, сурово и вопросительно глядя на него. Синан тоже молча смотрел на нее.