— Вилки? — переспросила Элисон.
— Вилы. Лопаты. Тяпки. И гак далее.
— А. Ну да.
Она так увлеклась самобичеванием, подумала Эл, что забыла пересчитать ломтики бекона. И даже заглянуть в жестянку с печеньем.
— Март, — спросила Эл, — ты слышишь голоса? В смысле, в голове? На что это похоже, когда ты слышишь их?
— У меня ладони потеют, — ответил Март. — И глаза словно усыхают.
— Что они говорят?
Март лукаво посмотрел на нее.
— Они говорят, мы хотим чая.
— Извини, что лезу не в свое дело, но таблетки тебе как, помогают?
— Вообще-то нет. От них только пить хочется.
— Ты ведь знаешь, что не можешь здесь оставаться, — сказала Эл.
— А хотя бы сегодня ночью можно, миссис?
Он зовет меня «миссис», подумала она, когда хочет выжать слезу.
— У тебя есть одеяло? В смысле, я думала, когда люди спят под забором, у них, по крайней мере, есть одеяла или спальные мешки. Слушай, я пойду попробую что-нибудь вынести.
— И еще термос чая, — попросил Март. — И ужин, пожалуйста.
— Это вряд ли.
Она уже чувствовала слабость — проведя весь день на миске хлопьев и паре печений. Если она принесет свою порцию обезжиренной индейки и риса с овощами Марту, он умнет их в один присест, после чего она, наверное, хлопнется в обморок. К тому же Колетт непременно спросит: Эл, какого черта тебя понесло в сад с тарелкой?
— Может, тебе денег подкинуть? — предложила она. — Супермаркет еще открыт.
— Мне запрещено там появляться.
— Да ладно? Есть еще магазин в гараже.
— Тоже запрещено. И в баре, и в остальных местах, где продают чипсы, тоже. Они все кричат, пошел вон, грязный ворюга.
— Но это не так! Ты не ворюга.
— Я хотел помыться из шланга в гараже, но меня выгнали. Сказали, еще раз покажешься, и мы тебя тачкой переедем. Сказали, от моей рожи у них все клиенты разбегаются. Это все Делингбоул виноват. Меня гонят отовсюду.
Ярость поднялась из ее пустого желудка. Неожиданное и незнакомое чувство обожгло ребра.
— Вот, — сказала она. — Бери и иди к палатке с кебабами, там тебе точно не откажут. И держись подальше от охранных прожекторов, когда будешь возвращаться.
Пока Марта не было, а Колетт смотрела «Обитателей Ист-Энда», она прокралась в дом и вернулась обратно с запасным одеялом и парой подушек. Она бросила их в «Балморал» и помчалась обратно. Микроволновка пищала. Она снова поела на кухне стоя. Мне отказывают в хлебе в моем собственном доме, подумала она. Мне отказывают в куске хлеба.
День или два Март приходил и уходил по ночам.
— Если Колетт тебя увидит, тебе конец, — предупредила она. — К сожалению, я не могу предсказать ее передвижений, в последние дни она вся на нервах, шастает туда-сюда. Придется рисковать. Эван, сосед, уходит ровно в восемь. Не попадись ему на глаза. В половине десятого Мишель ведет детей в ясли. Не высовывайся. Почту приносят в десять, не вертись под ногами у почтальона. В середине дня затишье, но в три опять начнется суета.
Март снова начал рассказывать, как констебль Делингбоул раздавил его часы.
— Я одолжу тебе свои, — пообещала она.
— Я не хочу, чтобы ваши соседи меня увидели, — сказал Март. — Еще подумают, что я пришел за их детьми. Когда мы с Пинто жили в Байфлите, заявились какие-то парни, стали долбиться в дверь и орать, педофилы, убирайтесь вон!
— Почему они приняли вас за педофилов?
— Не знаю. Пинто сказал, ты так выглядишь, ты так ходишь, у тебя так пальцы торчат из башмаков, и шляпа у тебя такая. Но тогда у меня еще была старая шляпа.
— И что случилось потом? После того, как они начали ломиться в дверь?
— Пинто вызвал полицию!
— И полиция приехала?
— О да. На патрульной машине. А потом увидели, что это я.
— И что?
Губы Марта медленно растянулись в улыбке.
— «Вперед, констебль Делингбоул!»
Она порылась в шкатулке с украшениями в поисках часов и обнаружила одни со стразами, для сцены. Лучше куплю ему новые, подумала она, подешевле. И надо спросить, какой у него размер обуви. Может, если у него будут новые ботинки, он свалит, прежде чем Колетт заметит. Ей приходилось постоянно отвлекать Колетт, обращать ее внимание на происходящее перед домом и трещать как сорока всякий раз, когда та заходила на кухню. Он должен уйти, думала она, прежде чем Колетт решит как-то обезопасить сарай, потому что как только она зайдет в него, сразу же обнаружит следы пребывания Марта; она представила, как Колетт верещит и размахивает садовыми вилами с насаженным на них перепуганным гостем.