Не потеряв юношескую сноровку, Марэ залезла на крышу, чувствуя, как юбка развивается в ночном воздухе. Она села у края, срывая с размашистых веток охапку сосновых иголок. Они переливались металлическим блеском в свете уличных фонарей и праздничных факелов. Позвякивая, Марэ протянула охапку Нораку.
- Зачем иголки? – колдун любовался завораживающим ночным танцем, свесив ноги с козырька.
- Сядь подальше, нас увидят, - возмутилась Марэ.
- Какая разница? – удивился Норак, но все же сделал как велено. - Так зачем нам сосновые иголки?
- Сегодня же праздник. И если у нас нет серпов, то можно покидать иголки по мишеням.
- Иголки ведовской сосны хоть и прочные, но вряд ли куда-либо долетят, - с сомнением произнес Норак.
- Думаешь?
Марэ взмахнула пальцем, поднимая одну из иголок в воздух. Ее рука налилась колдовской кровью, пропуская ток по кончикам пальцев. Зачарованная игла, искрясь, завертелась на месте, и по одному движению колдуньи устремилась вниз. Пролетев через всю площадь прямо над ритуальным танцем, сосновая игла вонзилась в фонарный столб.
- Дайка попробую, - воодушевившись, Норак схватил несколько иголок и поднял одну из них в воздух, выбирая мишень.
- Попади хотя бы в соседнее дерево.
- Ты настолько во мне сомневаешься? Я попаду в столб с закрытыми глазами.
- Да, конечно, - ухмыльнулась Марэ.
Норак прищурился, прицеливаясь, и с закрытыми глазами метнул зачарованную иголку в воздух. До столба она не долетела, пропадая в ночной тьме. Марэ рассмеялась. Норак нахмурился и метнул сразу три сосновые иголки, не закрывая глаз. Все долетели до цели. Парящие белоснежные колдуньи уже вернулись на землю, завершая ритуал.
- А в череп попадешь? – указала Марэ на выставленную в честь праздника стену черепушек.
- Который? – Норак заинтересованно изучал ярмарочную площадь.
- Крайнюю справа, - Марэ взвила в воздух искрящуюся иглу и метнула ее в раскрашенный череп, попадая в нарисованный месяц на виске.
Она подняла довольный взгляд на Норака, говорящий о вызове. Колдун зачаровал сосновую иглу и устремил ее через толпу горожан в стену из черепов, но игла вонзилась в оконное стекло городской врачевальни.
- Они что и в стекле застревают? – поморщился Норак от своей неудачи.
- Если приложить достаточно силы, то пролетают стекло насквозь, - с издевкой сказала Марэ, намекая, что магия Норака слабовата.
- Подожди, подожди, - он выпустил еще несколько игл, но ни одна не влетела в цель, веселя при этом Марэ. - Тихо, я просто пристреливаюсь.
Норак метнул последнюю свою сосновую иглу, попадая точно в лоб разукрашенного черепа. От радости его руки взмыли вверх, и колдун расхохотался, объявляя себя победителем. Но Марэ, хитро улыбаясь, подняла в воздух еще одну зачарованную иголку, отливающую серебром, и, не отводя взгляда от Норака, метнула ее в череп. Импровизированный колдовской дротик попал бы четко между темных глазниц давно почившего старика с соседнего людского кладбища, если бы не пухлая рука местного пьянчужки, загородившая траекторию полета. У стены черепов раздался протяжный крик, гаснущий на фоне ярмарочной суматохи. Друзья на крыше нырнули за козырек.
- Ты попала ему прямо в руку! – Норак прижался к крыше, его широко раскрытые от неожиданности глаза смотрели на Марэ. - Кровь хлещет! - на лице пробежала улыбка, которая бывает лишь от детской шалости.
- Да ладно, ничего страшного, - засмеялась колдунья, пожимая плечами. - Хочешь кружку хмельного меда?
Норак помог колдунье спуститься по веткам ведовской сосны на землю, и, купив у трактирщика бутыль хмельного меда, который слегка перебродил, друзья вышли на темную неосвещаемую улицу на окраине города вдали от ярмарочных потех. Божественная Морана сегодня высыпала на небо огромное количество звезд, но даже их не хватало, чтобы видеть выступающие из дороги камни. Марэ то и дело спотыкалась, в чем, возможно, была виновата и сладкая, покалывающая язык, жидкость.