В бальный зал мать Марэ вернулась с тушкой убитого паразита, бросая ее вместе с серпом под ноги лунной богини. Сын Норака был спасен, а условия сделки выполнены.
- Вот и славно, - грустно отреагировала Морана и взмахнула рукой, чтобы потушить голубое пламя.
Богиня присела, чтобы поднять серп, с интересом рассматривая, как свет полной луны играет на лезвии. Она не спеша провела пальцем по высеченным печатям, которые восхваляли ее собственное величие, и улыбнулась. Магический порошок в бороздах металла звенел от божественного прикосновения, закладывая уши присутствующим. Этот звон перешел в монотонный гул и остановился, давая сигнал приспешникам.
Изуродованные деревянные тела подошли к матери Марэ и разом вонзили в нее пять серпов. Одеревеневшую женщину разорвало на куски, сухими ветками падая на черную рыхлую землю.
Марэ вскрикнула, но успела приглушить стон ладонью.
- Мои слуги и любимые жрицы могут продолжать праздник, - громко заявила Морана, ворочая ногой прилетевшую палку, - а гости могут быть свободны.
Лунная богиня три раза хлопнула в ладоши, скрываясь за спинами лесных обитателей. И на последний оглушающий хлопок, Марэ обдало пламенем. Жар вонзился в ее тело и поглотил черный муслин, контуром сгорая вокруг девушки. Голубые и красные всполохи вперемешку с черничными прядями окутали колдунью, будто горела она в самом настоящем костре, как самая настоящая ведьма.
Глава 22
Пламя сменилось потоком воды. Мурашки побежали по голой коже, и Марэ распахнула глаза. Зеленая тина ходила волнами под ее ногами, а водоросли выталкивали девушку на поверхность. Она вынырнула на воздух и, продираясь через траву, поползла в сторону берега. «Колдовская яма», - ахнула Марэ и засмеялась. Но тут же закашлялась, и из носа полилась болотная вода. Переломанные кости в груди дали о себе знать, сковав движения. Острая боль прокатилась по ее телу, словно цунами.
- Магия, - прохрипела девушка, чувствуя под собой более-менее твердую землю.
Колдунья зачерпнула пригоршню влажной почвы и грязным комком прилепила себе на грудь, где свербело больше всего, где еще остался отпечаток от удара Арики. Девушка неуверенно изогнула пальцы, с трудом приподняв грудь, и прошептала магические слова. И по венам побежали искры, да такие сильные, что Марэ вскрикнула, чувствуя, как закипает кровь. Пальцы покрылись электрической паутинкой, высвобождая силу, которая нарисовала корявые символы на лепешке грязи. Колдовская печать сковала боль на время, и теперь Марэ могла глубоко дышать, чувствуя все лесные ароматы разом.
Рыхлая земля, колючая трава и запах гнили ударили по ее сознанию. Она так глубоко вздохнула, как только могла. Втягивала в себя воздух, пока хватало места в легких. Уж очень была приятна жизнь. Марэ уткнулась носом в землю, ловя каждое ощущение, перебирая пальцами клейкий песок и наслаждаясь прохладой застойной воды.
- Вылезай, а то простудишься, - из соседних зарослей вынырнул Элон.
От этого хриплого голоса колдунья подскочила, бросаясь к мужчине в объятия и снова падая вместе с ним в болотную тину. Его теплая кожа не шла ни в какое сравнение со всеми звуками и запахами реального мира. Элон жил, и для Марэ это было самым главным.
Вернув равновесие, они уселись на берегу, а Марэ забралась к Элону на колени. Он обхватил девушку руками и прижал к себе. Переход через серую пелену не вернул мужчине человеческий облик, и половину его лица по-прежнему покрывала кора, из-под которой торчали хрупкие веточки и зеленый мох.
- Кажется, здесь есть кто-то еще, - с улыбкой сказал Элон, вынуждая Марэ посмотреть в сторону забора, который огораживал колдовскую яму.
- Риса! – колдунья вскочила на ноги и, подбежав к сестре, обняла. Ее волосы не были мокрыми, а с платья не лилась болотная жижа. – Как же я рада, что ты здесь, - теперь Риса стала другой, ее локоны побелели, а глаза опять заблестели, как в детстве.
- Все закончилось, наконец-то, закончилось, - девушка поправила черничные пряди, убирая их с лица Марэ. – Через пару месяцев мы встретимся на ярмарке, когда жрицы придут в город развлекать народ, - Риса улыбнулась.