Он встал на позицию для поединка с Илофом и через смех мы услышали лязганье металла и всполохи земли. Это было весело, мы дружно болели за Илофа, потому что у него ничего не получалось, слишком уж он был неуклюж. И не прошло и пяти минут, как Норак повалил его на лопатки.
Меня грела мысль о какой-то тайне в наших кругах. Замирало сердце, а по коже пробегал холодок от понимания невероятности того, что с нами произошло. Я вела себя, как обычно, лишь иногда бросая взгляд на Норака, чье лицо было непроницаемым настолько, что вскоре я и сама стала думать, что лодка мне привиделась.
Мой друг вскинул сгоревший посох вверх, приглашая нового соперника, при этом вальяжно пиная комья земли под ногами. Его серп был отполирован и покрыт красными магическими печатями, чей узор напоминал виноградные лозы. Печати накладывали самые маститые колдуны, чтобы одолеть соперников в поединке. Но Норак наложил на свой посох магию, чтобы ненароком не причинить вреда своим друзьям.
И пока Норак зазывал парней, на поле вышла я со своим самодельным, можно сказать, детским посохом из спаленного дерева. Нельзя передать удивление моего друга, которое отразилась неловкой улыбкой на его лице. Тем не менее Норак встал в нападающую позу, выставив посох в мою сторону.
Я двигалась медленно, прикидывая в голове основные приемы и стараясь не запутаться в собственных ногах. Илоф и мальчишки нас подтрунивали, а Риса хохотала от нелепости поединка. Норак выжидал, не торопился напасть первым, что было на него не похоже. При этом нахальная улыбка не сходила с его лица.
Пару раз замахнувшись, я скрестила свой серп с его посохом, на радость друзьям. Но Норак с легкостью отразил все мои нападения и больше не позволил нанести ни одного удара. Соглашусь, приемы нападения у меня слабые, но защищаюсь я великолепно. Я перехватила посох двумя руками, перекрещивая свою палку с летящим на меня посохом Норака. Он даже похвалил меня за правильно поставленные позиции. Тоже мне мастер боевых искусств.
В воздухе раздавался свист серпов и гулкие удары черного обожженного дерева. Норак не останавливался, нападая снова и снова. В итоге он прижал меня к дереву, я уперлась спиной в ствол, сопротивляясь нажиму моего друга. Посох я держала на вытянутых руках, но Норак, приложив немного усилия, прижал перекрестие палок к моей груди. Его лицо было довольно близко, позволяя мне видеть проступивший на лбу пот. Той же секундой в голове пробежали волнующие воспоминания.
И сейчас его глаза блестели, смотря на меня. Наблюдающие издалека зрители не заметили его взгляда, не могли видеть, как от напряженной борьбы вздымается моя грудь, касаясь его сжатых на посохе рук.
- Как же мне хочется тебя поцеловать, - произнес Норак.
- Правда? – с издевкой переспросила я.
- Очень сложно сдержаться.
Его улыбка сводила меня с ума, заставляя ослабить хватку, тем более мышцы меня подводили. Норак чувствовал, сопротивление спадает, но не двигался с места и, что более важно, не приближался ко мне, чтобы поцеловать. Я знала, он этого не сделает, только не на глазах у друзей. Благо расстояние не позволяло им видеть взгляд, что меня раздевал, пальцы Норака, которые гладили мою кожу, не выпуская посоха из рук.
- И чего же ты ждешь? – спросила я.
- А, может, мне нравится, как ты изводишься? – он засмеялся.
- Я?! Ты просто себя не видел со стороны.
- А я не отрицаю, все мысли заняты этими губами, а одежда до сих пор пропитана твоим запахом, - шепотом добавил он, заставляя мои ноги подкоситься.
Я соскользнула со ствола и рухнула на землю, придавленная посохом противника. Норак победно улыбнулся, собрал посохи в охапку и помог мне подняться на ноги. Отвлек меня своими разговорами, это было нечестно. Я надулась, отняла у Норака свой посох и пошла к Рисе, всем телом ощущая провожающий взгляд, который скользил по каждому моему изгибу.
Глава 4
22 число, месяц житар
18 лет
В вечерних сумерках раздавался уютный треск костра, который собрал возле себя порядка двух десятков молодых людей нашего колдовского городка. Мы с Рисой прогуливались у кромки леса, обходя поляну по кругу снова и снова. Из-за ноющих ног сестра хотела вернуться к костру, но я ее не отпускала. Мне самой уже стало прохладно от вечернего воздуха, контрастирующего с жаром пламени в центре поляны. Но все же у меня не было никакого желания возвращаться в толпу друзей. Причиной тому был Норак, но вернее будет сказать, пара молодых колдуний, которые вешались ему на шею. Вот уж никогда бы не подумала, что буду его ревновать. Он рассказывал небылицы и смеялся, будто нарочно приковывая к себе их внимание. Поэтому я увела Рису от костра, не дожидаясь пьяных объятий и поцелуев. Но в красках их представляла у себя в голове.