- Ты выспалась? – на лице Норака скользнула улыбка.
- Да, - коротко ответила колдунья и только сейчас почувствовала какую-то неловкость перед старым другом.
- Смущаешься, или мне кажется?
- С чего мне смущаться, я ничего плохого не делала, – Марэ ухмыльнулась, но продолжала смотреть на улицу, замечая, как из дома вышла горбатая соседка с кружкой в руках. Колдунья с удовольствием бы кинула ей в чай жирного таракана, но не было у нее сейчас сил на подобные шалости.
- Правда?
- А что? Супруга у меня нет. Между прочим, ты мог им быть, если бы не унесло нашего Норака в человеческий мир, - патетически произнесла колдунья.
- Мы расстались до моего отъезда, - его веселила реакции подруги.
- А мы разве были когда-то вместе? – саркастически заметила Марэ, скривив губы.
Картинки ночных поцелуев, кадрами всплывающие в сознание, не давали ей покоя. Давно колдунья не чувствовала этой щемящей боли в сердце, появившейся то ли от вдруг проснувшейся человечности, то ли в приступе ностальгии. «И зачем он только приехал и взбаламутил всю мою жизнь», - сокрушалась Марэ, подняв на Норака взгляд. Глаза колдуна изменились, теперь она видела в них мягкость, будто прожили они вместе много лет. В блеске зрачков отражались копошащиеся в голове у Норака мысли, которые заставляли застревать какие-то фразы в его горле. Марэ попыталась заглянуть за пелену глаз, понять, о чем думает этот мужчина. И в какой-то момент ей захотелось коснуться его губ, но Марэ не могла понять, это желание Норака или ее собственное.
Нашептывания совести, как ни странно, на этот раз отсутствовали, видимо, заблудившись в привычном безразличии ко всему, что окружало Марэ. Ее, как и ночью, грело чувство собственной привлекательности и независимости. Но ведь Норак не был разменной монетой, как тот мальчишка в лавочке Бора или оружейный мастер. Колдунья когда-то любила Норака… но не сейчас.
- Зачем ты приехал? – она попыталась отвлечься, несколько раз моргнув, чтобы нарушить зрительный контакт.
- Мне нужно найти отцовского друга, чертежника, - с некоторым промедлением ответил Норак, видимо, тоже захваченный размышлениями.
- Для чего? – колдунья снова подняла на него взгляд, заинтересованная такой неожиданной открытостью. Вчера Норак не изъявил желания поведать о своих делах.
- Хочу предложить ему работу.
- Старый Колтон никуда с тобой не поедет, ты же знаешь, - предупреждающе заметила девушка.
- Я должен его уговорить, иначе развалится отцовская верфь.
- Ты хочешь, чтобы он проектировал для тебя корабли? – на самом деле Марэ не знала, специализируется ли Колтон на речных или морских судах, но раз отец Норака отправил сына именно к нему, то в этом был смысл.
- Не простые корабли, а наделенные магией, - Норак не сводил глаз, не прятал их, чтобы что-то скрыть. Как же Марэ отвыкла от искренности.
- Зачем в человеческом мире корабли с колдовскими печатями? – от этого вопроса мужчина смутился и, как ожидала Марэ, опустил голову.
- Чтобы выжить, - наконец, ответил он тоном, который говорил, что разъяснений не последует.
Марэ машинально посмотрела на дом старого чертежника, что выглядывал из-за крыш домов через пару улиц. Чердачное окошко было залито светом от нескольких ламп, который становился все тускней с наступлением нового дня. Колтон работал по ночам, и Нораку нужно было успеть со своим предложением до того, как старик ляжет спать. Идея переманивания колдунов в человеческий мир Марэ была противна, девушка поморщилась и промолчала, понадеявшись, что Норак все же опоздает и уедет из города ни с чем. Возможно, эгоистично так было рассуждать, заботясь о благополучии старого колдуна, который по большому счету раздражал ее не меньше остальных жителей городка, и вовсе игнорировать успех в делах своего единственного друга.
- Я хочу прогуляться, - Марэ встала с подоконника, направляясь на кухню, - пойдешь со мной?