- Нет, я навещу Колтона, пока к нему еще возможно попасть, - Норак последовал за ней. - Отец предупредил, что целыми днями напролет он спит, а чертит по ночам. Странный старик, - Марэ принялась мыть чашку, пока колдун не сводил с нее глаз. - Где ты будешь? Я тебя найду, как освобожусь.
- Я пойду к колдовской яме, - негромко сказала Марэ, надеясь, что шум журчащей из крана воды заглушит ее ответ.
- Ты все еще туда ходишь? – Норак все же услышал.
- Да, - она грустно улыбнулась, - я подожду тебя там.
- Только не подходи к краю травяного озера, пока я не приду, - улыбнулся Норак, вспоминая их ребяческие забавы.
Колдун вышел на улицу, захлопнув за собой входную дверь. Марэ услышала скрип деревянной лестницы и шаги по ступенькам, казавшиеся такими непривычными, когда несколько лет живешь в полном одиночестве.
Совсем скоро и Марэ вышла из дома, направляясь за город к колдовской яме. Минув пару улиц, она вышла на грунтовую дорогу, которая петляла между деревьев. По упавшим веткам и нанесенной земле можно было сказать, что редко кто проходит этим путем.
Колдовская яма была необычным местом для жителей маленького городка, и для Марэ в частности. Заросшее густой травой болото уходило глубоко в лес, деревья, стоящие в трясине, пожухли и сгнили, а земля просела. В эту яму стекались все отходы от колдовства в городе, оттого она все время росла. Создавалось впечатление, будто она заглатывает лесную чащу, расчищая для себя местность.
Городничий пытался ее засыпать, но все было бесполезно, ведь колдуны ни за что не перестанут колдовать, потому темная энергия, как сточные воды, продолжает стекать в колдовскую яму, создавая нечто необъяснимое. За время существования их поселения никто не смог выяснить, что же на самом деле находится в этом травяном озере. Оно многие десятилетия использовалось как кладбище и место казни, куда скидывались трупы. Но даже живые умудрялись пропадать в этой трясине, затянутые липкой тянущейся магией, от которой несло гарью. Лет пятнадцать назад, когда в трясину провалились несколько ребятишек и взрослых, в том числе и родители Марэ, колдовскую яму огородили и повесили предупреждение.
Марэ перевела дух, когда грунтовая дорога закончилась. Девушка перелезла через забор, прошла пару метров и села у самой травяной кромки. Колдунье нравилось сюда приходить. Здесь тихо, и не встретишь ни горожан, ни людей, обходящих это место стороной, словно обладали они каким-то чутьем. Никто не помешает поговорить с умершими родителями и почтить их память. Трясина никогда не трогала Марэ, а высокая трава, покрываясь волнами, отвечала на ее вопросы. Сегодня травяное озеро было серым и неприветливым, сразу же обдавая девушку запахом гари.
Опуская голову на руки и закрывая глаза, Марэ тяжело вздохнула. Несмотря на приторный несвойственный лесу запах, дышалось легко. Вязнущий в густой воде шелест то нарастал, то вовсе затихал, позволяя услышать пение иволги. Эта монотонная смена действовала на колдунью успокаивающе. И Марэ хотелось лечь на голую землю, закрыть глаза и может еще немного поспать, ведь она действительно не выспалась. Но шелест вдруг стал настойчивым, ворошащимся, будто в сети колдовской ямы попал какой-то зверек.
Марэ открыла глаза, замечая, как расступается трава у самых ее ног. В матовом блеске гниющей воды показалась человеческая рука, хватающаяся за воздух. Марэ вскрикнула, вскакивая на ноги. Сердце бешено забилось больше от внезапности, чем от страха. Это мог быть просто всплывший труп, не более. Но ведь бледная рука шевелилась.
Колдунья машинально сделала пару шагов назад, но даже не помышляла бежать. Эта мысль еще не успела посетить ее голову, несмотря на то, что рука хваталась за склизкий болотистый ил, все больше показываясь на поверхности. Марэ стояла в оцепенении, будто завороженная, продолжая вдыхать запах гари.
Из травы неожиданно вынырнул мужчина, вцепившись в ногу колдуньи. Его глаза были испуганы, а цвет кожи живым. Марэ дернула ногу, но хватка оказалась крепкой, и девушка повалилась на землю.
- Помоги мне, - его молящий сильный голос дрожью пробежал по спине колдуньи.
- Отпусти, - сквозь сжатые губы процедила Марэ.
Он не был похож на утопленника и, несмотря на то, что парень вынырнул из болота, его кожа была сухой, а светлые растрепанные волосы переливались в тусклом свечении Четырехликого Светила, которое пробивалось через хмурые облака.