Я сдалась первой, вывернувшись из его объятий.
Запах спаленного дерева проникал в ноздри, а опускающийся листьями пепел обжигал кожу. Пепел таял, рассыпался в пыль, не причиняя боли. Ветер разносил жар, раздувая бордовый огонь по сухим ветвям. Но пламя не жгло, будто существовало отдельно от всего остального.
Марэ открыла глаза. Серое небо застилали сгоревшие листья, уносимые воздушными порывами. Уже спаленное черное дерево, лишившееся раскидистой кроны, полыхало пламенем, нависая над колдуньей. Обугленный ствол покрывали символы, изображения лиц и животных, посвященные богине Моране. Никогда еще раньше Марэ не видела, как на свет появляются спаленные священные деревья, из которых жрицы варят свой ритуальный отвар, а колдуны выпиливают посохи. Еще девочкой она вырезала руны на яблоневых стволах и загадывала желания, а за ночь лунная богиня превращала лесную яблоню в спаленное дерево.
Серый дым, сгущаясь, облаками уходил за горизонт. Окружающий привычный для нее лес потускнел, лишившись красок, и серые листья шелестели на ветру. Серой пеленой окутало и землю, лишь огонь, что не поглощал широкий ствол дерева, а делал его тверже, красным пятном колыхался в черно-белом мире.
Колдунья привстала, понимая, что и она вместе с миром потускнела. Серые переливы ее кожи уходили под черную ткань ее платья. Марэ подняла взгляд, узнавая местность, это был алтарь за городом, где обычно обитали жрицы Мораны. По кругу шли пни, которые когда-то, сжигаясь деревьями, были спилены для ритуалов. На срубе каждого из них стояли синие печати, тщательно вырезаемые белокурыми девушками. Ей никогда не удавалось расшифровать смысл этих сложных знаков, несмотря на то, что наука магических печатей была девушкой хорошо изучена. Лишь двойной круг, служащий окантовкой всех символов, подсказывал колдунье, они что-то запечатывают, ставят магический замок, но на что, Марэ было не разобрать.
Эти печати бросились ей в глаза раньше, чем все остальное, оттого, что полыхали в черно-белом мире синем заревом. А рядом без сознания лежал Норак, сливаясь своей серостью с землей. Марэ схватила его за руку и даже подумала, что друг мертв, ведь его привычно горячие руки ничем не отличались сейчас от ее собственных. Но Норак пошевелился, переворачивая голову на другой бок, будто спал в своей постели. Колдунья, поджимая под себя ноги, потеребила его за плечо и, так как никакой реакции не последовало, дала пощечину, надеясь, что она приведет его в сознание.
- Не трогай его, он сам очнется, - девушка не сразу заметила, что на одном из пеньков сидел мужчина. Его голова была опущена, опираясь на руки, но как только неизвестный поднял на Марэ взгляд, она его узнала. Именно он затащил ее в болото.
- Ты кто такой? – колдунья встала на ноги, ее первым порывом было задушить незнакомца, но эмоция быстро улетучилась, будто сдуло ее с очередным порывом ветра, который не был холодным, и не был теплым, несмотря на пылающий огонь над ними.
- Меня зовут Элон, - в его голосе Марэ слышала нотки обреченности.
- Ты человек, - внезапная мысль окатила колдунью, и не осознанно она сделала пару шагов назад, приблизившись к все еще спящему Нораку.
Мужчина ничего не ответил, но поменялся в лице. Он встал с резного пня и вышел из круга колдовского алтаря, озираясь по сторонам, будто в ожидании, что кто-то может появиться из опушки леса. На его лице читалось недоверие с примесью страха.
- Вы колдуны? – опасливо спросил он.
Марэ тоже промолчала, присев рядом с Нораком, но не сводила глаз с человека. Элон расценил это как положительный ответ, и хоть испытывал какую-то неприязнь к своим спутникам, все же вернулся в круг, чувствуя в нем себя более защищенным.
- Где мы? – колдунья сжала руку своего друга, чтобы он поскорее вернулся в сознание.
- Мы в колдовском тумане, - ответил Элон, девушка обратила внимание на растрепанный вид человека. Грязная одежда и свалявшиеся отросшие волосы хоть и были серыми, как и все остальное, но все же вызывали у Марэ отвращение.
- Что еще за туман? – колдунья была негативно настроена к незнакомцу, и это чувство не торопилось выветриваться, но было приглушенным.