Монотонность мира не позволяла различить животное среди деревьев, и лишь когда зверь вышел на открытую поляну, где стояли колдуны и человек, Марэ поняла, о каких духах говорил человек.
- Бежим! – крикнул человек.
Глава 6
Зверь зарычал, показывая свой оскал. Дух колдовского тумана был вполне материальным и опасным. Животное похожее на медведя или большую собаку не имело шкуры и даже тела в привычном понимании этих слов. Видимо, потусторонние силы завладели лесом, порождая из сухих веток, сучьев и бревен своих слуг. Небольшая толика света, что еще освещала поляну у травяного озера, пронизывала переплетения подвижного хвороста, из которого состояло животное. Слюни, что свисали из пасти зверя, были высохшим мхом и тенетой, а в пустые глазницы попадали тусклые лучи.
Как можно было убежать от этого создания? И Марэ не двинулась с места, когда Элон и Норак рванули к забору. Руки колдуньи сами собой напряглись, заставляя заныть жилы, пытаясь разогреть кровь, насытить ее магическими искрами. Марэ могла отбросить зверя или вовсе разнести на щепки, но кровь оставалась нейтральной, несмотря на все потуги колдуньи. Девушка несколько раз встряхнула руками и попробовала вновь, но магия так и не насытила ее кровь.
Медведь держал оскал, но не спешил нападать, уставившись на девушку, которая совсем забылась в своей беспомощности. Норак пару раз окрикнул ее и в итоге спустился обратно, потянув Марэ за руку. Животное зарычало, выводя девушку из оцепенения. Колдун забросил ее на забор, сам еле успевая перелезть, прежде чем зверь не протаранил дощатую стену.
Они бежали по извилистым тропам леса к городу, не зная, преследует ли их дух, но отчетливо слыша продирающий до самых костей вой. Очутившись на каменных дорожках среди подвешенных на деревьях домов, Марэ упала, не в состоянии больше сделать ни шагу. Запыхавшись, Норак остановился.
- Вставай, Марэ, нам нужно идти, - колдун немного отдышался, оглянулся, высматривая погоню, и в итоге поднял обессиленную девушку на руки.
- Можешь не торопиться, - сказал человек, - в городе духи нас не тронут.
- С чего ты взял?
- В города и на священные земли они не заходят.
- Нужно идти ко мне домой, - голос Марэ стал охрипшим, - и поискать информацию в книгах.
Колдун и человек молча согласились. Серый город спал, на улице никого не было, но изредка в окнах все же горел бесцветный свет. Выйдя на площадь, они встретили двух управников, которые совсем не обратили внимания на пришельцев по ту сторону серой пелены. Элон оказался прав, никто из реального мира не может видеть или слышать их.
Опустив голову Нораку на плечо, Марэ не слышала скрипа ступенек деревянной лестницы, что вела к ее маленькому дому на ели, не ощущала аромата хвои или запаха кожи колдуна, даже усталость не воспринималась ей как острое чувство, все эмоции будто ускользали сквозь пальцы в этом странном потустороннем мире.
Глубокая ночь и непроглядная тьма заставили их отложить поиски ответов и лечь спать. Норак переодел свою подругу, сняв с нее грязное платье и обувь, натянув домашнее серое платье, которое и в реальной жизни было таким же бесцветным. Колдун лег с ней в одну кровать, а человеку бросил подушку с одеялом на пол в общей комнате.
Наутро, когда девушка открыла глаза, потускневший мир не оказался сном. Она сползла с кровати, сначала даже почувствовала, как ноют ноги после вчерашней пробежки, но боль угасла. «Если здесь все бесцветно, - подумала Марэ, - эмоции и чувства не задерживаются надолго, может, и жизнь наша угаснет раньше, чем мы успеем выбраться?».
По привычке колдунья зашла на кухню, минуя спящее человеческое тело на полу. Голода она не испытывала, но решила хоть одним мгновением, на которое эмоция задержится в ее сознании, поднять себе настроение. Марэ оглядела полки с баночками, заглянула в шкафчики, все вокруг было таким неаппетитным однотонным, что голубые ягоды черники резко выделялись на общем фоне. Человек ошибся, синий цвет проявлялся в этом мире не только в магических печатях и ритуальных огнях, но и в обычных вещах. Красный скорее всего тоже присутствовал в этом мире, окрашивая не только огонь. Оттого и волосы девушки имели цвет, не было в ней ничего особенного.