- Извините, мне пора, - сосредоточившись, колдунья освободилась от захвата пышной дамы и выдавила из себя несколько слов, заковыляв в ближайший переулок.
Телом было управлять сложно, особенно учитывая стесненные обстоятельства в штанах, но Марэ справлялась и благодарила Четырехликое Светило, что дама с титьками не последовала за ней в переулок. Не заботясь о случайных зеваках, колдунья оттопырила пояс плотных штанов, бесцеремонно глазея на оголившееся мужское тело.
- Да как же так! – Марэ была растеряна.
- Это первое, что тебя заинтересовало в чужом теле? – расхохотался Норак.
Они нагнали ее в переулке, Норак и Элон по-прежнему были серыми и походили на привидения в этом цветном живом мире, который видела Марэ через призму мужских глаз. С Норака не сходила улыбка, а человек был раздражен.
- Я могу контролировать все тело, но не это, - Марэ демонстративно указала на штаны, на что Норак опять расхохотался, а Элон, схватив оружейного мастера за шкирку, выдернул Марэ обратно в колдовской серый туман.
Тело мужчины шлепнулось на каменную дорожку, оружейный мастер мотнул головой, как от головокружения, и вскочил обратно на ноги, не понимая, что он забыл в этом переулке. Марэ к этому времени вновь была окружена блеклостью и отсутствием каких-либо чувств, а за своим начальником наблюдала через серую неживую пелену.
- Ты не говорил, что мы можем вселяться в живых людей, - обратилась она к Элону, который на ее фоне казался переполненным чувств, а точнее злостью и даже презрением.
- Можем, но это чревато.
Они вышли обратно на главную улицу, направляясь к книжному магазину и, по настоянию Элона, всячески избегая контакта с горожанами.
- Вы можете их убить, - на всякий случай пояснил человек, заметив с каким равнодушием были встречены его предостережения. - Если завладеть чужим телом на долгий срок, оно уже не сможет вернуться к жизни…, - он помедлил, но все же решил добавить еще один аргумент, - и вы будете лишаться чувств каждый раз, возвращаясь в колдовской туман.
- Ты же говорил, что мы приспособимся, - Марэ действительно была опустошена, чувствуя серость не только вокруг, но и внутри себя.
- Если все время прыгать по телам, то чувства так и не вернутся.
- Откуда ты знаешь? – спросил его Норак, подсознательно он все еще не доверял человеку, но в силу воздействия этого холодного мира относился к Элону нейтрально.
- Слишком долго я уже хожу среди этой серости, повидал многое, - Элону же было проще остерегаться колдунов, держа свои чувства при себе.
Книжная лавка оказалась бесполезной, ни в одной книге, журнале или брошюре не было никакой нужной им информации, кроме той, что они уже знали. Ни с чем колдуны и человек вернулись в дом к Марэ, не зная, как им быть дальше. День подходил к концу.
Единственную потребность, которую они ощущали довольно отчетливо, была сном. Но все же было еще рано, а темы для разговоров давно иссякли, потому Марэ, сидя на кровати, размышляла и периодически посматривала на Норака, который расхаживал по комнате и в итоге остановился у окна. Человек остался в общей комнате по второму разу изучать книги, в которых он ничего не смыслил.
- Я тут вспомнила о твоей жене недавно, - заговорила Марэ с Нораком.
- С чего это вдруг?
- Из-за сапфировых глаз…, - Марэ замолчала и не стала пояснять. - Она ведь тебя ждет там, в человеческом мире с маленьким ребенком. А я обрекла тебя на скитания в колдовском тумане или даже на смерть.
- Ты чувствуешь свою вину? – удивился Норак не из-за того, что не было этой вины на подруге, а скорее оттого, что чувство вины Марэ было несвойственно, да и серая пелена гасила любые эмоции, даже удивление Норако прозвучало как-то отстраненно.
- Нет, - ответила Марэ, - я ее осознаю.
От наступающей беззвучной темноты, что несла с собой ночь, Марэ чувствовала одиночество, которому так свойственно опустошение, охватившее их в мире духов. Что бы она делала, если бы Норак не нырнул за ней в колдовскую яму? Пропала бы, точно пропала. Девушка подошла к другу и положила голову ему на плечо. Ей так хотелось сейчас испытать благодарность, но чувство ускользало, и каждая клеточка оставалась равнодушной.