- Думаешь, она помогла бы нам отсюда выбраться?
- Не знаю, но этих девиц можно было бы превратить в гусынь, - усмехнулась Марэ.
- Зачем? – удивился Норак.
- Посмотри на них, они так и складывают губы лопатками, вылитые гусыни.
- Ты в реальной жизни превращала горожанок в птиц?
- В птиц еще ни разу, хотя… была однажды курица, - девушка расхохоталась, припомнив свою соседку, кудахчущую на собак и кошек.
- И часто ты так потешаешься? – спросил Норак, не веря своим ушам.
- Да каждый день, клянусь Четырехликим Светилом, они сами напрашиваются.
- Чем они тебе так не угодили?
- Тут уж скорее я им не угодила. Если ли я им не нравлюсь, отчего мне тогда быть милой и пушистой?
Марэ с Нораком вышли на главную площадь. Никогда еще девушка не бывала в центре города так часто, ее жизнь в основном прокладывалась от дома до оружейной мастерской, и главная площадь оставалась в стороне со всей ее беготней и толпой народа. Но сейчас, скрываясь за серой пеленой, колдунья хотя бы не чувствовала на себе сверлящих взглядов и перешептываний за ее спиной, для горожан девушка всегда останется прокаженной. Она не удивится, если окажется, что мамочки рассказывают своим детям на ночь сказки о злобной колдунье Марэ, чтобы и они, подрастая, не забывали обходить ее стороной и по возможности гнобить.
- Что же ты такого натворила, что колдовской народ тебя разом невзлюбил?
- Я? – Марэ вздернула брови и с досадой выдохнула, стоило ли Нораку знать эту историю целиком, - меня прокляли, и кожа покрылась язвами… а ты знаешь, что означает проклятие. Ко мне нельзя никому было приближаться и тем более дотрагиваться, и горожане шарахались от меня, как от чумной.
- Разве от проклятия не умирают? – Норак не ожидал такого услышать, он остановился, одергивая подругу.
- Умирают, но меня… скажем так, вылечили. Но не это важно, я-то со своей участью смирилась и не ожидала другого отношения. Вот только когда пропала Риса, ни один управник не отозвался на мою мольбу, ни один мужик в этом городе не пошел со мной, чтобы найти сестру.
- Они же могли не контактировать с тобой и пойти в лес отдельно, организовать поисковую группу, а тебя запереть в доме.
- Вот спасибо тебе, - Марэ слегка поклонилась, - запереть… Все они боялись заразиться, даже слушать меня не стали. А Риса… никто даже не заметил, что она исчезла из поселения и больше не покупает у них кроликов и не приносит цветы, - Марэ расстроено облокотилась на высокий подоконник, выступающий из городской врачевальни.
- И ты вместо того чтобы уехать, обозлилась на всех.
«Что он понимал?» - Марэ нахмурилась, не желая отвечать. Куда бы она ушла? Как Норак, в человеческий город у залива, где все кишит людьми? Не переваривала девушка этот людской запах и боялась до дрожи в коленях. Стоит переступить границу леса, и она наткнется на людей, а они могут сделать все что угодно. Ее бы заперли в каком-нибудь борделе и выставляли на потеху публике, или могли даже сжечь на костре - Марэ слышала, что в дальних землях именно так поступают с ведьмами.
- Марэ, но кто тебя проклял? – Норак вдруг заинтересовала эта маленькая деталь.
- Оо, помнишь такую особу Лонаду? – рот девушки скривился в усмешке.
- Помню, - недовольно протянул парень.
- Я вот что-то запамятовала, подскажи, - голос колдуньи стал тоньше, принимая оттенок язвительности.
- Лонада была моей девушкой, пока я не уехал в человеческий город с родителями, - нехотя произнес он. - Эта она тебя прокляла?
- Хм, - усмехнулась колдунья, - а знаешь почему?
- Зачем ей это делать? – в памяти Норака эта девушка из прошлого осталась милой тихой особой.
- Что-то мне подсказывает, это связано с вашим прощанием, а точнее… что ты ей сказал, когда бросал одну в колдовском городе?
- Я сказал, что люблю другую, - колдун тяжело выдохнул.
- А имя ты, случайно, не упоминал?
- Нет, - оправдываясь, выпалил Норак.
- Неужели! Чего это тогда Лонада явилась ко мне, сыпля обвинениями? Кинула в меня пакет с порошком и прокляла, - возмущение теплилось где-то в груди, и Марэ не отпускала эту эмоцию, несмотря на то, что та была неприятной.