- И где она теперь? – виновато спросил ее друг.
- Вышла замуж, родила двух детей и смылась из этого города, - засмеялась колдунья над иронией.
Норак молча присел рядом с подругой и по-дружески толкнул в плечо. Марэ и не думала расстраиваться, тем более была масса других поводов для расстройств, а эта история уже давно потеряла свой пыл. Через площадь проходили толпы горожан, но Марэ не знала ни одного, кто мог бы помочь им со жрицами. Даже если она или Норак сумели бы еще раз вселиться в чужое тело, то к кому идти, у кого выпытывать информацию?
Колдун достал из кармана маленький сверток и помахал им перед самым носом у девушки. Марэ, погруженная в свои мысли, не обратила внимание на внешний раздражитель. Тогда парень, шелестя бумагой, раскрыл сверток с двумя белыми шариками. Один кокосовый комочек колдун отправил себе в рот, а второй, ухватив кончиками пальцев, протянул подруге. Марэ скосила взгляд, ощущая знакомый запах, у самых ее губ Норак держал курасу. Неужели он нашел ее тайник?
- Откуда…? – не успела спросить девушка, как белый шарик оказался у нее на языке.
- Это твои скудные остатки из банки. Кураса должна поднять настроение, - от этих слов Марэ выдохнула, пакет с тридцатью унциями не тронут, а, значит, можно расслабиться, у нее еще есть кураса, если станет совсем тяжко.
От целого шарика Марэ почувствовала прилив энергии и холодную волну, заставляющую маленькие волоски по всему телу встать дыбом. Красок это волшебное средство не проявляло, но серый цвет приобретал оттенки, становясь глубже, а воздух насытился запахами полыни и дорожной пыли. Все рецепторы колдуньи напряглись, готовые пульсировать любыми появившимися эмоциями.
Марэ схватила руку Норака и слизнула с его пальцев налипшую кокосовую стружку. Сознание охватила радостная легкость с небольшим опьяняющим эффектом. И как он умудряется читать ее мысли, откуда Норак узнал, как она страдает без чувств? Может, он и не догадывался на самом деле об истинном действие курасы в этом мире и не подозревал, как сильно Марэ не хватает эмоций. Но девушка, охваченная опьяняющим эффектом, была уверена, что о ней заботятся и, может, даже любят.
Колдунья притянула Норака к себе и поцеловала, выискивая языком остатки кокосовой стружки от его шарика курасы. Иголками пронзило низ живота, и, не скрывая улыбки, Марэ прервала поцелуй, чтобы посмотреть на реакцию своего друга. Он никак не ожидал такого действия курасы, и жар, прокатившийся по телу, заставил его засмеяться.
Ведя себя так бесцеремонно на улицах городка, они вызвали бы если не порицание, то косые взгляды прохожих. И сейчас, не испытывая этого гнетущего ощущения со стороны общественности, Марэ почувствовала возбуждение. Она могла делать посередине городской площади все что угодно, не обращая никакого внимания на прохожих, ведь никто ее не видел.
Девушка схватила Норака за рубашку, с силой притягивая его к себе, сняла накидку и бросила ее на землю, обнажая свои почти белые плечи. Марэ закрыла глаза, утопая в поцелуе, ее разум сам раскрашивал окружающий мир, придавая небу, деревьям и домам цвет, но Норак светился ярче всего. Его кожа стала живой, раскрасившись загаром от путешествия под летним солнцем, темные волосы отливали шоколадом, а губы налились каштановым красным. И Марэ вновь могла ощутить его ни с чем не сравнимый запах.
Еще несколько часов после после того, как кураса выветрилась, они с Нораком изучали горожан и рассуждали, кто из них может знать о жрицах хоть что-то. Дошло до того, что они прохаживались по всем магазинчикам и тавернам, заглядывали даже в чужие дома и ратушу, подслушивая разговоры живых людей и выискивая хоть какую-то информацию. Ни с чем они решили вернуться домой, когда серое небо стало темнеть, погружая город в сумерки.
- Элон еще не вернулся, - сказала Марэ, когда они поднялись в дом.
- Бродит по лесу поди.
- А если что-то случилось?
- С каких пор ты беспокоишься за человека? – Норак повалился на кресло, откидывая голову и закрывая глаза, сон так и накатывал.
- Мне все больше кажется, что без его белой колдуньи мы не выберемся из этого мира.
- И что?