- Ты что вытворяешь? – прожужжал мужчина, обернувшись к жене.
- Переодеваюсь, - коротко ответила она сухим тоном.
- Тебе кто позволял встревать в мои разговоры? – лицо городничего потемнело, видимо, покраснев от злости, эту красноту Марэ не видела. - Ты хоть знаешь, кто это был? Откуда тебе знать? Твоя задача стоять рядом и помалкивать. Но у тебя же язык чешется, - мужчина сделал характерный жест в виде извивающегося языка, - чертова ведьма!
Женщина не реагировала, лишь скулы на ее лице напрягались, придавая чертам некую грубость. Она сделала еле заметное движение, вытягивая шею, и повернулась к гардеробу, чтобы достать домашнее платье или халат.
- Ты меня вообще слушаешь? – возмутился колдун.
Он перехватил женщину на полпути и схватил за горло. Его рука была жесткой и совсем не дрожала, бешенство испариной проступало на лбу. Городничий посильнее сжал пальцы так, что женщина захрипела. Марэ удивило, что она не отбивалась, даже не пыталась его оттолкнуть.
Мужчина ударил наотмашь супругу по лицу, и та повалилась на пол. Марэ ахнула от неожиданности, но ее голос потонул в мембране между миром живых и миром духов. Городничий взял у камина кочергу и, не торопясь, вернулся к провинившейся женщине.
- Вставай, вставай! – кричала девушка. - Черт!
Когда женщина попыталась подняться, мужчина занес над головой железный прут замахиваясь. И девушка, задерживая дыхание, будто собираясь прыгать в воду, нырнула в женское тело, что лежало на полу. Марэ не поддались мышцы, даже голова не поднималась, тогда колдунья собралась с силами и выбросила руку вперед на летящую кочергу. Слабые искры магии пробежали по кончикам пальцев, и железный прут выскользнул из рук мужа и рассыпался на несколько частей, падая ей на ноги, глухая отдаленная боль эхом отдалась в чужом теле. «Какая слабая магия, совсем ее подавили», - подумала Марэ, ведь кочерга должна была измельчиться в пыль и унестись ветром.
- Ты даже развеять кочергу не можешь, - засмеялся мужчина, - и какой от тебя прок? – он пнул женщину, захваченную духом из потустороннего мира, и вышел из комнаты.
Колдунья продолжала лежать неподвижно, слыша, как супруг, возвращаясь к роли городничего, вышел из дома, по-видимому, направляясь в ратушу. Она похлопала глазами и сделала усилие, чтобы покинуть чужое тело, но ее собственная серая кожа приросла к живому организму. Жена городничего потеряла свое сознание, уступая место пришельцу, и не могла ничего понимать и управлять собственным телом. Теперь Марэ находилась в клетке, неспособная ни выбраться из тела, ни пошевелиться. Что она только не испробовала, пролежав на том колючем ковре, чтобы вернуться в колдовской туман.
- Норак! – выкрикнула девушка в потусторонний мир, не раскрывая рта женщины.
К тому времени, как ее друг забежал в комнату, Марэ освоилась с головой и пальцами на руках и ногах, а главное, теперь она могла тело женщины заставить дышать, пока оно еще было живым. «И как я так просто в прошлый раз вышла из тела? … Элон меня выдернул, точно!» - колдунья, напрягая шею, приподняла голову, чтобы разглядеть того, что появился в комнате – по серым очертаниям она узнала Норака. Марэ восхваляла Четырехликое Светило, что через чужие глаза она могла видеть и тот мир и этот, хотя благодарить за это все-таки стоит богиню Морану.
- Вытащи меня, - бархатный чужой голос обратился к Нораку.
- Марэ? – мужчина растерялся, падая на колени рядом. - Что произошло? – он попытался приподнять женщину, но руки не цеплялись ни за живое тело, ни за серую оболочку его подруги.
- Я не могу выйти из тела, - Марэ постепенно передавались ощущение тяжести и жгучая боль в щеке от пощечины.
Норак снова и снова пытался ухватить Марэ за руку и плечо, старался вытолкнуть ее, но девушка будто растворилась в чужом теле и перестала быть осязаемой для обитателей колдовского тумана, по крайней мере, для Норака.
- Беги за Элоном в лес, он меня вытащит!