Элон не выдержал, он обхватил Марэ и набросился на нее с поцелуем, сжимая так крепко, что колдунья под натиском попятилась назад, упираясь в край разделочного стола. Она слышала, как от удара зазвенели ложки и вилки в шкафчике. Марэ обдало жаром, все внутренности сводило, будто они внутри перемешивались. Поцелуй кружил ей голову опьяняя.
В доли секунды хватка Элона стала слабее, и Марэ уже совсем не чувствовала на себе его рук. Тяжело дыша, человек отстранился, его пальцы сжали столешницу, на которую он опирался, вместо того, чтобы сжимать в объятиях девушку.
- Ты колдунья, - хрипло сказал Элон, его горло пересохло, как и у Марэ, - а я человек.
- И что?
- Ты ненавидишь людей, а я не перевариваю ведьм, мы не можем быть вместе.
Марэ ничего не ответила, ведь знала, что Элон прав. Она приблизилась к нему и остановилась легким поцелуем на его губах. Потом поцеловала еще раз и еще, прихватывая зубами его верхнюю губу.
- Прекрати, я ведь могу и не выдержать, - голос Элона был серьезен, но напряжение пропало.
Колдунья укусила его еще раз, и Элон поймал ее поцелуй, ломая всю свою сдержанность. За собственным учащенным дыханием Марэ не сразу услышала хлопок открывающейся двери и гулкие шаги, доносящиеся из столовой.
- Марэ, - прозвучал голос, и он принадлежал не Элону, - где вы оба?
Они успели отстраниться друг от друга раньше, чем Норак зашел в камбуз. Мрак ночи скрыл огоньки в глазах Марэ и Элона, а серая пелена сняла краску с их лиц.
Не замечая, как Марэ заправляет за ухо выбившуюся прядь, Норак предложил спуститься в трюм, чтобы еще раз попробовать освободить пленников Вордана. Ведь на рассвете они прибудут в порт, и с живым товаром уже будет все решено. Колдун ходил проверить контейнер, но так и не смог услышать ни единого звука, по-видимому, мужчины, женщины и дети пробудут в состояние сна до самого прибытия.
После излишней дозы курасы Марэ мутило и клонило в сон, но все же она сорвалась с места, чтобы открыть контейнер и выпустить пленников. Девушка никогда не отличалась альтруизмом и не чувствовала себя героем, который непременно должен помогать нуждающимся, отнюдь. Ее в большей степени возмущали действия разбойника, и именно ему она хотела насолить, лишив возможности продать свой товар. Марэ не могла стать по щелчку пальцев доброй ведьмочкой и, скорее всего, прошла бы мимо этого прицепа, будь его хозяином какой-нибудь колдун из ее городка. Порой в ней просыпалась тяга помочь ближнему или накатывали приступы доброты, но Марэ старалась душить эти чувства в самом зачатке, зная, как больно может быть потом.
Сделав два шага по направлению к Нораку, который ожидал их на выходе из камбуза, девушка поняла, что попросту не дойдет даже до дальнего прикрученного стула, не говоря уже о трюме, находящимся несколькими ярусами ниже. Заметив ее состояние, Элон не метнулся ловить падающую девушку, здраво рассудив, что Норак его опередит. Он лишь предположил, что логичнее будет освободить колдунов, когда они придут в сознание, иначе они попросту не смогут вытащить их из контейнера. Поэтому серые тени решили подождать до утра, когда паром войдет в порт и причалит к пирсу.
И этот момент появления порта человеческого города на горизонте застал Марэ гудком в утренней полудреме. Продолжительный сигнал разрезал воздух до самого берега, сообщая о своем прибытии. Возня и мельтешение, среди которых, оказывается, находилась девушка, заставили ее вскочить на ноги. Люди заполняли неуютную столовую, намереваясь напоследок позавтракать, делая место ночлега существ из потустороннего мира крайне раздражительным. Колдунья с отвращением выбежала на открытую палубу.
Очертания низеньких домов набережной, стучащие друг о друга лодки и суета на берегу заставили Марэ поежиться. Она вот-вот должна столкнуться с ужасным человеческим миром, и это пугало колдунью. Еще немного и девушка бы как ребенок затопала ногами и заревела горькими слезами, уверяя всех, что не хочет сходить с парома. Но окутанная серой пеленой, Марэ не имела такой роскоши, да и стыдно бы стало перед Нораком и Элоном, ведь это она настояла последовать за разбойником.
На трясущихся ногах колдунья сошла на берег, только после того, как судно опустело, и даже Вордан выехал на своем внедорожнике с прицепом. Пропитавшаяся страхом Марэ позволила себе упустить самого ненавистного ей человека из вида. Выпустив поручень трапа из дрожащих рук, Марэ почувствовала боль в груди. Страх не собирался ее отпускать.