Риса никак не отреагировала на приход Вордана, лишь опустила взгляд.
- Остановись, - приказал он, и девушка нехотя отпустила лямку платья, которое тут же мешком упало на пол,
Мужчина достал из кармана костяную заколку для волос, покрытую резьбой и рисунками. Их часто продавали на ярмарках, заколки имели такую же популярность, как посохи из обожженного дерева и серпы.
- Я привез подарок из твоего колдовского городка, - Вордан покрутил вещицу и, не дождавшись реакции, бросил ее на кровать.
Он с хрустом размял шею. В горле у Марэ пересохло, она была всего лишь серой беспомощной тенью, ни на что не способной рядом с этим человеком. От совершенно бесполезных мыслей в голове у Марэ дрожали руки.
- Ты сегодня совсем не старалась на репетиции, - Вордан подошел к девушке и заправил ей прядь за ухо.
- Ты разве смотрел? – ее тон был равнодушным, будто совсем не имело значения, что именно ответит Риса.
- Радивый хозяин должен присматривать за своей собственностью, - он грубо погладил ее по плечу и сжал руку на талии.
- У тебя таких, как я, куча, - Риса презрительно сморщилась, а Марэ передернуло от слова «собственность».
- Я не говорил, что смотрел только на тебя, - Вордан жадно поцеловал девушку, проводя пальцами по линии ее позвоночника.
Риса не оттолкнула мужчину, покорно наклоняя голову и принимая ласки своего хозяина. Марэ в оцепенении смотрела, как безучастно свисают руки ее сестры, осознавая беспомощность Рисы еще ярче, чем свою собственную. Марэ обдало жаром, и, повинуясь эмоциям, колдунья в одно мгновение преодолела расстояние до обнимающейся пары, чтобы оттолкнуть Вордана. Но вместо этого серая тень отлетела от колдовской преграды, падая на каменный пол, при этом совсем не потревожив человека. Марэ в отдалении слышала голос Норака, который поднял ее на ноги и пытался удержать, но все внимание колдуньи сейчас было приковано к сестре.
Марэ приняла решение в одно мгновение, когда разбойник на пару секунд отстранился от колдуньи. Высвобождаясь из рук Норака, Марэ перепрыгнула через кровать, сливаясь с телом своей сестры. Она не успевает сделать первый вздох в чужом теле, как Вордан захватывает ее своим поцелуем, слишком обжигающим и страстным для серой тени, которая так долго не испытывала настоящих живых чувств. Марэ пока еще не могла завладеть всем телом, а эмоции не давали сосредоточиться. Ее отрезвил лишь укол в руку.
Вытянутая заколка, принесенная в дар наложнице, лежала совсем рядом. «Вот он, самый уязвимый момент для мужчины!» - взорвалось в голове у Марэ. Направив все силы в руку, она схватила костяную заколку и вонзила острием под ребра Вордану. Мужчина зарычал и отпрянул от Рисы. Рана кровоточила, и он пытался ее зажать, вскидывая злой взгляд на девушку, что неподвижно стояло у кровати.
- Позови Арику, - крикнул Вордан, приоткрыв дверь.
Марэ по-прежнему сжимала в руке окрашенную кровью заколку, и больше не могла пошевелиться в теле Рисы, будто чужое тело сопротивлялось и сдавливало ее внутренности. Она недоумевала, куда делось защитное поле человека, которое его спасло на пароме, но не об этом ей сейчас нужно было беспокоиться. Колдунья попыталась найти взглядом серую тень Норака, но из этого ничего не вышло. Все же Марэ отчетливо слышала его тяжелое дыхание, колдун не находил себе места, и в ее воображении отчетливо рисовался образ друга, хватающегося за голову в поиске решения. Колдунья прекрасно понимала, что Норак не сможет вытащить ее из живого тела, и очередное покушение теперь закончится либо ее собственной смертью, либо смертью сестры.
В приоткрытую дверь со стуком зашел старик, испуганно оглядывая хозяина, а следом вошла седая жрица. Старуха окинула комнату потухшим взглядом, не останавливаясь на невидимой остальным фигуре Норака. Она приблизилась к Рисе и схватила ее за плечи, усаживая пластилиновое тело на кровать с некоторой заботливостью.
Вордан ждал. Его напряженная челюсть выдавала раздражение и боль, которую приходилось терпеть. Рана была серьезной, и кровь сочилась на каменный пол, но хозяин дома должен был знать, что случилось.
- Что происходит? – не выдержал Вордан.
- Это паразиты колдовского тумана, - протянула старуха, будто Риса подхватила непримечательную и легко излечимую простуду.