- Не сказать, что я не удивился, - оправдываясь протянул мужчина, - но судя по всему тому, что я здесь нашел, этого следовало ожидать. И побрякушки декоративные наверху лишь показуха, в этом подвале создается настоящая магия. Здесь столько колдовских символов и печатей, столько редких ингредиентов, что я в своей жизни не встречал такого количества. Это логово не просто колдуньи, а жрицы, самой настоящей жрицы!
- Но Риса не жрица, - Марэ расстроилась, не хотелось ей верить в то, что сестра выполняет грязные поручения Вордана.
- Нет, но ты посмотри на нее, - Норак махнул на выход, в проеме которого все еще стоял Элон, - она играет роль жрицы, и хочу заметить хорошо. Если действительно Риса отправила человека за серую пелену, то она знает, как варятся ритуальные зелья, как накладываются голубые печати и наверняка обладает другими тайными знаниями, которые передала ей эта старуха.
- Она нам поможет, - неуверенно ответила Марэ, - Риса может помочь.
- Осталось найти способ с ней поговорить, - Элон прошел к столу, на котором Риса ранее размельчала опаленное дерево в ступке. – Отправляя меня и того мужика в колдовской туман, белая жрица могла нас видеть и слышать мольбы, а сейчас… твоя сестра даже не посмотрела в мою сторону, да и заметив тебя, - он обращался к Марэ, - не смогла бы сохранить хладнокровие.
- Мне кажется, я знаю в чем тут дело, - девушка тоже подошла к столу, касаясь плеча Элона и даже опираясь на него. – Снаружи они разговаривали с Арикой о том, что Риса не сможет работать, если не будет видеть. Старуха запретила ей пить какой-то настой. И судя по тому, что настой делается из опаленного дерева, я могу предположить, что это то самое ритуальное зелье, которым опаивают колдунов на ярмарках в честь Мораны.
- И жрицы тоже пьют этот настой, чтобы видеть все то, что происходит за серой пеленой, - Норак покрутил пестик с черным порошком в руках, слишком увлеченный догадкой, чтобы заметить неприятную для него близость между Марэ и Элоном.
- Или видеть, как пленники попадают в колдовской туман и погибают в нем, - добавил человек.
- Что если это же самое зелье вернет нас в живой мир? - загорелся Норак идеей спастись из этого плена. – Мы можем выпить его, как только Риса приготовит новую порцию.
- Нет! – вырвалось из Марэ, и колдунья с силой отбросила от себя ступку, рассыпав растолченное дерево на пол.
- Марэ? – тихо произнес Норак. – Мы должны попробовать, вдруг…
- Я не буду пить зелье!
Девушка отпрянула к стене и, сползая по ней, села на пол. Марэ бы забилась в угол, но Элон и Норак преградили путь. Она кричала, что не будет пить ничего, сделанное из сгоревшего дерева и в истерике не отвечала ни на какие вопросы. Элон с Нораком растерянно переглядывались. И человек, и колдун достаточно хорошо знали Марэ, чтобы понимать, как ей несвойственны истерики, потому дали ей время успокоиться.
- Не переживай, - уже тише и с меньшим энтузиазмом добавил Норак, - мы не будем пить зелье. Но если его выпьет Риса, быть может, она увидит нас и поможет выбраться.
- Да, это выход, - Марэ перевела дух, но сердце до сих пор часто билось в груди, не доводилось ей еще в этом мертвом мире испытывать такие сильные эмоции.
Норак поднялся наверх, чтобы понаблюдать за Рисой и дать Марэ время прийти в себя. И, оставшись наедине, Элон сгреб девушку в охапку. Он ничего не спрашивал, давая возможность восстановить дыхание и прогнать наваждение. В объятиях не было необходимости, Марэ давно научилась справляться со своими эмоциями, но все же прижалась к груди Элона, улыбнувшись неожиданному всплеску нежности. Марэ, безусловно, хотелось в этом нуждаться. И, по правде говоря, ей самой уже сложно было разобраться: хочется ли ей испытывать потребность в этом человеке или она действительно без него не может.
- Элон, - Марэ подняла голову, уткнувшись в мужской подбородок.
- Ты не должна сейчас ничего объяснять.
- Все в норме… и я хочу, чтобы ты знал кое-что обо мне.
- Это как-то связано с зельем жриц? – девушка в ответ кивнула. – Может, не стоит? Если в тебе окажется еще больше колдовских штучек…, - Марэ засмеялась, недослушав.
- Мне кажется, это важно, - сказала она, когда в ее голос вернулись строгие нотки.
Элон не ответил, размещаясь на полу. Колдунью он посадил себе на ноги и зачесал ее волосы на левое плечо так, чтобы можно было любоваться изгибом шеи. Марэ расплылась бы в мужских объятиях, если бы не тревожащие ее мысли.